Напутствие

Выходило, уже долгие годы этот документально заверенный благополучный гражданин, в свободное от работы время, режет людей без зазрения совести. Когда его подпирало, он находил одинокого алконавта, покупал спиртное и предлагал выпить. А далее, в разгар застолья, зверски убивал хозяина, удовлетворяя свою кровавую похоть. Насытившись чудовищным развлечением, поджигал квартиру вместе с трупом, скрывая следы преступления. Сколько жертв на его счету не помнил, да и неважно. Каждый раз он просто удовлетворял свою потребность в охоте.

Мы были с ним похожи. Только убивец промышлял среди овец заблудших, а я выслеживал ему подобных. Наум терпеливо вытягивал из злодея подробности, пытаясь нащупать жизненный ритм. Но душегуб был странный субъект. Он ненавидел людей, объявив миру войну. Жил среди врагов, готовый к бою. Я заметил это сразу, как только начал за ним следить. Он даже передвигался по улице как-то странно, на полусогнутых, подавшись вперед, в любую минуту ожидая нападения. Руки не на секунду, не прекращали движения, словно щупальца у осьминога. Жил живодер на последнем этаже в мансарде. Свою квартиру превратил в бункер, перегородив переход с лестничной клетки в коридор, решеткой. Около двух месяцев я не мог подобраться к нему близко. Временами мне казалось, что застать урода врасплох не возможно. Уже прошел суд с оправдательным приговором, и он явно готовился к очередной охоте. Неприметно одевшись, небритый, он терся возле дешевых пивных, заводя знакомства с потерянными людьми, угощая их водкой. Вот-вот мог наступить роковой миг, когда еще один страдалец будет отправлен в мир иной. Отчаяние торопило меня, подталкивая к решительным действиям. Оборудовав на чердаке засаду, я часами наблюдал за окнами его квартиры в бинокль. И одна педантичная привычка все-таки дала мне шанс на успех. Приходя домой, на лестничной клетке, перед решеткой, он всегда снимал ботинки, и босиком подходил к двери. Именно эту деталь я использовал в своем плане. Десятки раз наблюдая ритуал заметил неизменную последовательность действий. Сначала он снимал ботинки, затем, правой рукой, брался за прутья, левой включал освещение, и только после открывал дверь. Этим я и воспользовался. За два часа до его появления поднялся к нему на этаж, и, отсоединив провода от лампочки, прикрутил к решетке. Коврик перед дверью обильно смочил водой. Сам, в резиновых сапогах и в перчатках, затаился справа от решетки в нише чердачной лестницы, сжимая в руке кусок трубы перемотанный изоляционной лентой.