Убить Еву

Вот он и завидует нашему положению, нашему статусу и подличает, подключает свои связи, чтобы выгодный грант уплыл из наших рук.

Галина Евгеньевна уставилась куда-то за спину Ракитина и, криво усмехнувшись, произнесла:

– О, легок на помине! Вот и сам господин Стародубцев идет в нашу сторону. С вашего позволения, я откланяюсь. Не хочу встречаться с этим человеком.

– Спасибо за экскурсию, – пробормотал Андрей Ильич уже в спину уходящей собеседницы и вдруг неожиданно спросил: – Галина Евгеньевна, скажите, а сами вы где были в день убийства Кочетова?

Та остановилась и обернулась.

Ее лицо искажала кривая надменная усмешка.

– Я до позднего вечера была в лаборатории. Можете спросить у кого угодно. Вам подтвердят мои слова полтора десятка свидетелей.

– Спасибо, вы очень любезны, – кивнул Ракитин, и железная леди удалилась, высокомерно выпрямив спину.

Андрей Ильич внимательно смотрел на высокого сутулого мужчину, что шел прямо на него, и, когда тот поравнялся с ним, громко спросил:

– Стародубцев Николай Сергеевич?

– Он самый, – ответил тот, останавливаясь и с любопытством рассматривая лысого полноватого незнакомца.

– Следователь Ракитин, – представился Андрей Ильич, – я расследую убийство Юрия Кочетова.

– А-а, понятно. Я видел вас вчера на кладбище. Печальная история, очень печальная, – Стародубцев закивал головой, изобразив на лице дежурно-сострадательное выражение. – Чем могу быть полезен?

– Как вы думаете, кто мог его убить?

Стародубцев удивленно уставился на Андрея Ильича, подняв брови.

– Да откуда же мне знать? Я, конечно, знал Юру, мы все тут друг друга знаем. Что и понятно, ведь работаем под одной крышей. Но личной дружбы с ним не водил.

– Ну а что думают ваши сотрудники? Ведь наверняка сплетни всякие ходят.

– Я сплетнями, знаете ли, не интересуюсь! – Несколько секунд Николай Сергеевич изображал из себя оскорбленную невинность, но под испытующим взглядом следователя отбросил маску: – Ну, поговаривают, что это может быть связано с его амурными похождениями.

Вам наверняка уже рассказали, что наш Юрочка был охоч до слабого пола. Он даже умудрился вскружить голову парочке моих лаборанток, стервец… Но, честно говоря, я в это не верю. Шекспировские страсти в двадцать первом веке? Не верю.

– А с работой это могло быть связано?

– С работой? – светлые глаза непонимающе взглянули на Ракитина.