На крутом переломе. Фрагменты памяти. Том III

Для этого надо было преодолеть партийно-идеологическую косность, государственное засилье во всех сферах жизни, сопротивление бюрократии, милитаристский характер экономики, да и глубоко засевшую во всех слоях общества рабскую психологию» – вспоминает Яковлев, и тут же делает свойственный ему честный и самокритичный вывод: «Конечно, надо было! Но реформаторская мысль наверху ещё не доросла до того, чтобы признать: все эти намерения пустой звон в подземелье системы, которая не станет добровольно пожирать сама себя. Эту систему надо было ломать без колебаний» [7, т.

2, стр. 24].

Среди некоторых реформаторов находятся оппоненты утверждению о том, что именно в 1985—1986 годах

«Наступил этап исторически уникального бескровного перехода общества из одного качества в другое, от диктатуры к свободе» [7,т.1,стр.402],

которые начало этого этапа относят к 1991 году, имея в виду – провал путча. Думаю, что большинство взрослого населения того периода, живые свидетели происходящих событий, в том числе и я, согласятся с этим.

Путч потому и провалился, что общество находилось уже в новом качестве и обретённую свободу отдавать ни кому не собиралось, хотя и воспринимало решение партии о необходимости перестроечных процессов в общественно-экономическом развитии страны, в осуществлении внутренней и внешней политики неоднозначно.

Старшее поколение в своей основе относилось к этому решению более чем насторожено, а иногда и протестно, полагая под этим происки ревизионистов и врагов советской власти.

Надо сказать, что во власти было не мало сподвижников, подогревать эти настроения.

Люди среднего возраста, к коим относился и я в силу определённых обстоятельств, связанных с нашим восприятием своей жизни в обществе, построенном нашими предками и, которое нас принуждали боготворить, относились к этому процессу более с надеждой, чем с настороженностью. Надо признать, что и в нашей среде было не мало идеалистов, людей слепо верящих в большевистскую ложь или идеологических психопатов. Наше поколение, также как и наши предки поднявшееся на большевистской закваске, в большинстве своём пережившее потери или смерть родных и близких в Великой Отечественной войне, перенесшее все выпавшие на долю народа тяготы и лишения, было близко им по духу.

Но в отличие от глубокоуважаемых нами представителей старшего поколения, мы к началу перестройки находились на стадии освобождения от многолетнего дурмана лживой идеологии. В этом нам помогала сама партийная власть.