Сыграем?

– Хочу тебя, – снова тот же уверенный взгляд, и снова спасительно-убийственный поцелуй. – У нас есть примерно двадцать минут.

Я молчал и заводился всё больше. Вэл сняла с меня свитер и, не переставая целовать, стала расстегивать джинсы.

– Только без засосов и царапин, – я волновался только за одно – чтобы на мне не осталось следов циничной измены.

Я стоял, облокотившись на стол. Полотенце плавно спустилось на пол, обнажив её красивое загорелое тело. Она встала на колени, чтобы снять с меня джинсы. Какие у нее теплые и нежные губы! Я прижимал её голову, стараясь запомнить каждое ощущение.

Всё, это придел. Я поднимаю её, разворачиваю спиной к себе, наклоняю вперед так, чтобы она опиралась на стол и…

Мы сгорели. Любовь – еще одно значения слова «крематорий». Просто сидели рядом на лавке, которая стояла у стола. Голые, покрывшиеся капельками пота, как хлопьями пепла после пожара. Или это были хлопья Хиросимы? Сложно было точно сказать, сколько времени занял весь процесс, не уверен, что мы уложились в «примерно двадцать минут».

Вэл положила свою голову мне на плечо, я просто смотрел перед собой. Страсть и желание, кроме которых, казалось, не было ничего, сменились на легкое смущение и неловкость.

– Надо одеваться, – она первая разорвала пелену тишины, а я ждал этого момента. Надел джинсы, свитер, дождался пока она завернется в полотенце и вышел.

Я побрел в сторону беседки, она за мной. Мы покурили всё также в тишине, как будто эта чертова неловкость преследовала нас.

Она обняла меня, сказала, что очень рада меня видеть, потом улыбнулась и добавила, что не только видеть, поцеловала и ушла, а я остался один на один с остатками вина, сигаретами и начинающейся головной болью.

Допил вино я уже на крыльце нашего домика. «Истина в вине» – вино или вина? Ещё раз покурил и вошел. Пока я раздевался, Эми начала ворочаться.

– Сладкий, это ты? – послышался её сонный голос.

– Да, любимая. Засыпай.

Она что-то ещё промурлыкала и снова засопела, а я снял с себя одежду и отправился в душ.

Приятно, когда в домике на природе есть такие удобства. Я долго пытался смыть запах шампуня, которым пахла Вэл, но ничего не получалось. Даже если запаха уже не было, мне всё равно казалось, что она меня обнимает. Вот, что приносит измена: страх, что о ней узнает любимый, пусть уже и не так сильно, человек. Все остальные страхи – это только последствия первого.

Обняв Эмили, я пожелал ей сладких снов и поцеловал. Она крепко спала.