Сыграем?

Еще очень жалко терять то, что так кропотливо строил, очищая и ровно укладывая каждый кирпичик. Но «бояться – глупо», как говорил герой фильма «Достучаться до небес».

Мне сейчас жаль рушить то здание, которое мы успели построить с Эмили. Пусть там мало этажей, и не везде есть окна, пусть где-то подтекает крыша, когда снаружи гроза, пусть иногда засоряется канализация, и всё дерьмо выливается наружу. Но это наш с ней дом, и он мне дорог. Просто в нем отключили свет любви за неуплату, нет горячей воды, и поэтому приходиться ходить в грязи наших ошибок.

Наш дом превратился в жалкий барак. Я потерял надежду что-либо отремонтировать или исправить. И я ухожу в поисках нового места жительства. Я буду строить новый дом с той, которую по-настоящему люблю. С той, которой не нужен фальшивый электрический свет.

– Вино? В честь чего же это? – строгим тоном спросила Эми.

– Отмечаю свое повышение. Извини, маленько не дождался тебя.

– Так ты же уже отмечал со своими коллегами. Сколько можно пить?! Тебе только повод дай! – она с серьезным видом ушла на кухню.

 – Еще бутылка?!

Да, и это, к сожалению, еще не все плохие новости на сегодня, дорогая. Самое худшее ещё впереди.

– Я хотел устроить праздничный ужин. Креветки и всё такое. А ты на меня с порога накинулась.

– Лучше бы ты нормальной еды приготовил, – всё таким же злым тоном отвечала Эмили.

Я уже достаточно захмелел, чтобы сорваться и наговорить много гадостей, но пока ещё держусь. Делаю ещё пару глотков из бутылки.

– Хватит пить! Иди, помоги мне собрать на стол! – не унимался мой Ангел, задевая своим ржавым нимбом люстру на кухне. – Это хотя бы ты в силах сделать?!

– Солнце, у меня праздник. Я последний день работал сегодня в этой сраной должности, – с улыбкой и даже без ошибок выговорил я.

– У тебя уже был праздник! Ты пил с коллегами на работе! Сейчас ты зачем пьешь?! Тебе всё мало?! Или что?! Я не пойму!

– Эми, мы расстаемся, – спокойно сказал я и еще хлебнул вина. Всё-таки я не люблю его.

Только для нее старался. И её уже не люблю.

– Что? – испуганным тоном спросила она, как будто проснулась или пришла в себя.

– Мы расстаемся. Хотя нет, я ухожу. – всё тот же безразличный спокойный тон.

– Как? Макс? Сладкий… – У нее на глазах навернулись слезы.

– Я так решил. Прости.

Она захлебывалась слезами, билась в истерике, а я просто накинул куртку, сказал, что она завтра может забрать вещи, а ключи оставить на тумбочке.