Андрей Боголюбский, или Смерть русского Цезаря. Трагедия в пяти действиях

Оставь свои опасные затеи,

Оставь мечты, не сбывшиеся в жизни —

Что будет с нами, с Юрием – когда ты

Уйдешь?

Андрей:

Однако, рано отпеваешь,

Я дел земных еще не завершил!

Намерил много, только не удержишь

Улита:

Руси в одних руках ты, хоть три жизни

Еще за этой следом проживи —

Второму Красну Солнышку не править,

Из мертвых не воскреснуть Ярославу.

Другие люди нынче на Руси —

Пока ты без оглядки к самовластью

Спешишь, обычай дедов попирая,

Во всех земли многострадальной,

Болотною гадюкой затаившись,

Измена будет ожидать тебя!

Андрей:

Пугаешь, что ли?

Улита:

Князь…

Андрей:

Молчи, Улита,

Что смыслишь ты в устройстве государском?

Измена там скрывается,

на юге —

Ты погляди теперь на стольный Киев,

Кем стала матерь русских городов!

Кругом князьки удельные, как тати

Друг друга грабят.

Попраны законы,

То берендеям кланяются низко,

То к польскому взывают королю —

По всем дорогам рыщут их дружины.

И разоряют собственную землю,

Которая от веку переходит

К другим князьям по роду старшинства.

И нет в земле хозяина меж ними,

Уж о боярах я не говорю!

Улита:

Мы об одном как будто, хоть и розно,

Но как же я?

Зачем все это мне?

Андрей:

Все это боль моя.

Улита:

Покаяться не поздно,

Бог милосерден, все мы в этом мире

Не без греха. Тебе молить прощенья

И без меня отыщется за что.

Андрей:

Не каюсь я в делах своих,

Улита —

На это есть смиренные монахи,

Они грехи отмолят,

им сподручней —

За то, что без родительского слова,

Без ведома отцовского с дружиной,

Да с верными холопами своими

Я Вышгород покинул,

не спросившись,

И в Киеве стола не домогался,

Положенного мне теперь по праву,

Которого отец мой не сыскал,

Хотя и слыл в народе Долгоруким…

А может быть, спешил сюда к тебе?

Уж много лет, как минуло то время,

И вот я здесь – великую державу

Я создал на языческих становьях —

Ростовскую и Суздальскую Русь.

Я населил моими городами

И селами, и несть числа народу

В бесчисленных владениях моих.

Подвластны нам Белозеро и Устюг,

Гороховец, Коломна,

Тверь и Нижний,

И Киев ныне голову склоняет,

И Новгород надменный бьет челом.

Улита:

Но нет у Мономаховичей ладу…

Андрей:

А коли нет пока еще, так будет —

На этом крест я людям целовал,

И волей избран божьей и народной!

И все князья клялись мне на кресте же.