Андрей Боголюбский, или Смерть русского Цезаря. Трагедия в пяти действиях

Зачем привез?

Я боле не могу так —

Кругом вражда, насмешливые взоры,

Нахальство гридней и молва народа,

Немое отчуждение попов —

Все это свыше сил моих!

Андрей:

Родная!

Ты только покажи, кто бранным словом

Смутил тебя, а паче – оскорбил,

И я клянусь, что никогда ни разу

Ты этого не встретишь человека,

И ты вольна в поступках и желаньях,

Не пленницей держу тебя – княгиней!

Да что княгиней!

Ты моя царица!

Улита:

Жар-птица в клетке, хоть и в золотой!

Андрей:

Не так, Улита!

Можешь хоть сегодня

Сбираться в путь, любое из поместий

Я отпишу со всеми деревнями

С холопами, лесами, рыбной ловлей

И половину всей моей казны!

Улита:

Зачем мне это?

Братья не из нищих,

А много ли мне надо, одинокой?

Андрей:

Не одинока ты, и сын наш Юрий,

Одноименно названный в честь деда,

Уже орел!

И скоро будет править,

Как я, великим княжеством моим,

А кто сильнее матери-княгини,

В каких бы ни жила она пределах?

Покой ее по смерти обеспечен!

Улита (печально):

Какой покой!

Андрей:

Но знай, что ты нужна мне

Сегодня, здесь.

И в этом нет плохого,

Забыты распри прежние и счеты,

Твои же братья служат мне усердно,

И я их щедро жалую за это,

Люблю их и пекусь как о родных,

О всем гнезде почившего Стефана.

И внук его, мой сын любимый Юрий

Великим князем станет на Руси.

(Входит Юрий, с ним Кузьма Киянин и Прокопий)

Андрей:

Да вот и он!

(Строго)

Ну, легок на помине,

Сегодня чем порадуешь отца

И мать твою – опять застольем бражным

Ночь напролет с молодшею дружиной

Да с девками дворовыми?.

Спаси вас, Боже. Рати нет на вас!

И ты, Кузьма, содействуешь им тоже

С Анбалом вкупе – винные запасы

Неистощимы в княжьих погребах.

Пусть, стало, пьют, пока не околеют?

Что станутся за воины из них?

Кузьма:

Помилуй, князь.

Какое ж это пьянство,

Когда по чаре хлопцы осушили,

Да княжичу другую поднесли —

Не вижу в этом горя я большого,

Пусть веселятся, молоды покуда!

Не для того из Киева пришел я,

Не для того с тобою бился о бок

В кровавых сечах, и терпел лишенья,

Оберегал княгиню и малого,

Чтоб весь твой род под корень извести!

Не виноват, Прокопия хотя бы

Спроси, ведь ты к нему благоволишь.