Кладбище Убитых Надежд. Заглянув за грань…

Тогда всходил над миром синий шар —

Далёкая, желанная планета,

И в грёзах каждый, молод или стар,

Стремился к ней, влекомый звёздным

ветром.

«Там воздух чище и сочней трава», —

Об этом громко, вслух не говорили,

Но пламенно кружилась голова,

Мучительно полёта ждали крылья.

Бродила кровь, как спелое вино,

К себе манила синяя планета…

Увы! Давным-давно запрещено

Туда летать и говорить об этом!

«Там воды слаще, рощи зеленей», —

Вздыхая, очевидцы утверждали.

Гнедой с Планеты Огненных Коней

Не отрываясь, всматривался в дали…

«Страх стариков и жалок, и смешон:

У старости дерзанья под запретом!

А для меня мой звёздный час пришёл!»

Зелёный луч унёс его с рассветом.

Стремительным и жутким был полёт:

Холодного огня крутились вихри,

И сковывал движенья страха лёд,

И песни звёзд во тьме печально тихли…

Раскаяние позднее в груди,

Желание немедленно проснуться!..

И вдруг – простор и солнце впереди!

Внизу – озёр серебряные блюдца,

В лугах сверкает ниточка реки,

И зелень леса – ярче изумруда.

И крылья упоительно легки!

Он смог! Он здесь!

Его свершилось Чудо!

И крылья долу опустил Гнедой:

Не сразу смог управиться с дрожаньем,

Но, полный буйной силы молодой,

Планету огласил он звонким ржаньем!

И замер, чутко уши навострив:

Ах, что там?.. Что?!

Должно быть, показалось —

Услышал он ответ на свой порыв…

Всему виной коварная усталость!

Но нет же, нет! Вот снова он звучит!

И конь заржал восторженно-игриво,

И сыпался огонь из-под копыт,

Сверкающим огнём горела грива.

Кипела кровь, и бешеным был скач.

Зов не смолкал, и сердце билось рьяно.

Скакал Гнедой – прекрасен и горяч,

А травы пахли сладостно и пряно.

Дышала грудь свободно и легко,

Забыл взлететь он, счастьем окрылённый!

А страстный зов уже недалеко!

Ещё рывок – и встал, ошеломлённый:

Отвесно с кручи падала река

И с шумом распадалась на осколки,

Летела пена хлопьями, легка,

И у Гнедого дрожь пошла по холке.

Вода казалась колко-ледяной,

Сторадужным огнем горели струи…

Но от иного дрожь пошла волной

По шее, никогда не знавшей сбруи.

На берегу, среди цветов и брызг,

Стояла гордо лошадь белой масти.

Она разбила сердце сразу, вдрызг,

И душу разделила на две части.