Добро пожаловать в ад. Репортажи с войны в Чечне

– Лидия, в наш город вы по делам?

– Несколько месяцев назад наш комитет получил письмо от вашего губернатора с просьбой организовать в Ингушетии сбор миллиона подписей против войны в Чечне. Такого количества жителей у нас нет, да и нам самим нужна помощь. Приехала, чтобы попросить у нижегородцев автомашину, лучше «ГАЗель». Без своего автотранспорта нашему комитету очень трудно ездить, чтобы хлопотать об освобождении русских пленных солдат.

– А армия разве не занимается поисками пленных?

– Реально нет, просто не в состоянии это делать.

– А у вас какие результаты?

– В Чечне наши женщины из комитета бывают постоянно. С полевыми командирами отношения хорошие. С ними и договариваемся. В основном на обмен. Ни разу за выкуп. Обменяли за это время 26 солдат. За одного пленного чеченца – четверо русских.

– Как боевики относятся к нашим пленным?

– Чеченцы стараются сохранить ребят для обмена. Берегут, кормят нормально.

– Лидия, а как вам удается пробираться в места, где они держат пленных?

– Боевики у матерей даже документов не спрашивают. Это на наших блокпостах еще нервы мотают. На какого командира попадешь. В селах пленные обычно содержатся по 3—5 человек в доме. Тяжелораненых мы не видели, но с ранеными ребята есть. О фактах издевательства над пленными не слышали. Солдаты об этом не говорили. Последний раз ездила в горное село Бамут, там четверых солдат держат. Правда, на этот раз нас к ним не подпустили.

– Какое вообще настроение в Чечне у простых людей?

– Все живут надеждой на мир. Ждут конца войны.

– А чувствуется ли этот конец?

– Ни одного дня без бомбежки. То и дело со стороны Беслана и Моздока жутко гудят самолеты, летят на Чечню. Недавно один вертолет зацепился за высоковольтную линию, и вы знаете, что из него посыпалось? Ковры.

– Кого люди винят в этой войне?

– Обе стороны, и особенно силовых министров.

– С нашими солдатами часто приходилось встречаться?

– Последний раз – с пограничниками на посту. Попросил купить ему хлеба. Такой у него был просящий взгляд. Худой. Живут в палатках. Спросила, как кормят, – молчит.

– Правда, что у боевиков много наемников?

– Не видела ни одного. Знаю семьи, где погибли по семь человек, во время бомбежек. Остался один и идет от злости в отряды Дудаева.