Лысая

Было бы даже смешно, если бы со временем порядком не подзадолбало: старуха была не сумасшедшей, а очень даже в своём уме, и Лысую ненавидела всем сердцем. Стоило им где-то встретиться, как пенсионерка тут же недобро косилась, придиралась к любой мелочи, и ворчала, что, мол, пора тебя в психушку сдать, бешеная. И ничего не помогало: ни колкости, ни открытая грубость, ни едкая ирония, ни даже вежливые приветствия вообще ничего не меняли. Хрыч будто бы была запрограммирована ненавидеть Лысую, и ничего поделать с этим было нельзя.

– Опять ты тут сидишь, паршивка, – завела она привычную пластинку, хотя не так уж часто Пашка и сидела на этой скамейке. – Ещё и кота какого-то драного принесла, совсем сдуру сбрендила…

– И вам добрый вечер, Анна Константиновна, чтоб вы сдохли…

– Чаго ты сказала?!!

– Погода, говорю, хорошая… – отмахнулась Лысая невесело.

Что-то зло бормоча про былые годы, уважение к старшим и порку ремнём, Хрыч проковыляла мимо неё. Куда её, интересно, понесло? По телевизору в такое время обычно как раз все бабские сериалы…

– Куда ж тебя пристроить… – задумчиво проговорила она, погладив Зайца.

Тот что-то снова мрлыкнул, подставив голову под её ладонь. – Может, Лизку??…

Лиза Савичева, она же Лизок, носила также кличку Рыжая, однако Пашка называть её так отказывалась из принципа – можно понять, почему. Лизок была самой младшей среди них, как раз того возраста, когда родители и школа особенно усердно настаивают не ввязываться в плохие компании, а дети особенно усердно ввязываются.

Лизок не была исключением: по уши влюбившись в Кира – пока что безответно – она начала курить, носить броскую одежду, не имеющую никакого отношения к школьной форме, а на вписках выпивала, как не в себя. Всё это делалось, чтобы завладеть вниманием Кира, чтобы он признал её равной. Пашка видела все её усердные попытки невооружённым глазом, вот только сам Кир то ли умело игнорировал их, то ли до сих пор ничего не заметил.

Неизвестно, какие отношения у четырнадцатилетней Лизы были с родителями, но Пашка рискнула ей позвонить.

Лизок взяла трубку, как обычно, помолчав секунды три. Для Лысой всегда оставалось загадкой, что же происходит в эти несколько мгновений тишины, между длинными гудками и её голосом.

– Привет, Паш, – Лизок была одной из немногих, кто её так называл. – Ты тоже идёшь?

– Куда? – не поняла Пашка.

– Ко мне… Тебя что, не позвали? У меня родаки свалили, Кир хотел прийти, Сумчик тоже.