Лысая

Так что оставаться наедине им не приходилось. Но Пашка подумала, что заняться ей всё равно нечем, так что не будет ничего плохого, если она немного покатается.

– Тут дело есть одно, – сказал Серёга, когда Лысая села, захлопнув за собой дверь. – Поможешь?

– А в чём суть?

– Да ничего особенного.

Машина двинулась вперёд, выруливая на линию.

– Один парень мне давно пять косарей должен, а отдавать всё не спешит. Я хочу его поторопить и…

– Выбить? – спросила Пашка недоверчиво. Неужели Серёга собирается поставить её в роли коллектора?

– Да ну зачем сразу выбить.

Просто вежливо попросить. А ты просто сзади постоишь.

– Ага, буду угрожающе сверкать лысиной, с битой на плече?

– А тебе никто не говорил, что ты в принципе выглядишь довольно грозно даже без биты?

Пашка удивилась: раньше ей это даже в голову не приходило.

– Нет…

Она мельком – Серёга был занят дорогой – взглянула на себя в зеркале справа. Татуировка смотрелась очень круто, а вот рыжие волосы потихоньку опять начинали завоёвывать пространство её черепа, и если ничего не сделать, вскоре она опять превратится в Бритую.

Что до лица…

– Да чёрт, мне без разницы, – сказала она недовольно, поморщившись.

Серёга ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Они свернули было на дорогу, ведущую в сторону Полтинника, но на повороте поехали прямо, в район Сортировки. Небо начинало постепенно, очень медленно хмуриться, подул нехороший ветер: вскоре мог пойти дождь.

– Чё, как ты вообще? – спросил Серёга. – Чем занимаешься? Чё там у Кира?

Лысая, не вдаваясь в подробности, отмахнулась, что ничем не занята, слоняется весь день по городу без дела, а Кир то ли где-то подрабатывает, то ли мелочь у прохожих жмёт.

Серёга постучал в дверь. Лысая позади него встала в исходную позу: сведённые над переносицей брови, хмурый взгляд, бита на плече – кстати та самая, которой она орудовала, когда спасала Зайца от Клоунов.

В подъезде было неожиданно свежо для дома, располагающегося на Сортировке.

Пол был покрыт двухцветной плиткой, стены чистые, почтовые ящики целёхонькие, даже эхо по сводам подъезда разносилось какое-то… «чистое». Как такой дом вообще существовал – оставалось непонятно.

Дверь открылась, и на пороге неожиданно возник Рубенцов, одноклассник Лысой. В мятой синей футболке, ещё более мятых длинных шортах, и с ничего не понимающим лицом.

– Здоров, Серый… – сказал он, кажется, рефлекторно, и только после этого заметил стоящую позади Пашку.