Лысая

Недавно родственники поздороваться пошли – так представьте, накричала и выгнала…

– У подростков часто такое, Маринсанна, – так звали Пашкину маму, – сами же знаете, возраст такой…

Больше Пашка не слушала: закрыла глаза, попытавшись уснуть. Почему-то снова подумала про Марью: она всегда думала про неё, когда было плохо на душе.

Уснуть у неё не вышло: в комнату, проводив гостей, пришла мать. Подвинула кресло к кровати, присела. Какое-то время молчала. Затем спросила:

– Сильно болит, Паш?

– Угу, – ответила та.

Ни язвить, ни ругаться желания не было.

– Валерий Александрович сказал, что ты молодец. Девушку спасла.

– Зря, наверно, вообще полезла. Пускай бы её сбило.

Пашка чувствовала медленно нарастающую злость на Катьку. Действительно, она могла хотя бы поблагодарить её, вместо того, чтобы поливать матом.

– Не говори так, – с упрёком сказала мама. – Это осталось бы на твоей совести. Ты правда большая молодец. Я горжусь тобой.

– Ну спасибо. Вот только мне от этого не легче, – не сдержалась Лысая, всё-таки сорвавшись на колкость.

 – Стараешься как лучше, а в итоге на тебя слюнями брызжут. И всё равно «молодец, Паш», «так и надо, Паш»… Да к херам мне оно не надо!

– Ну вот что я опять не так сказала? – мать всплеснула руками. – Ты можешь перестать ворчать на меня, хотя бы когда попадаешь под машину?!

– Ох, извините. У меня ведь «характер не сахар», со мной «сладу никакого нет».

– Ещё скажи, что это не так! Чуть что – сразу в рык, на тётю Таню наорала ни за что…

– Не хрен было…

– Паша!.

.

– …заходить в мою комнату и сюсюкаться. Смотрят, как будто я зверь в зоопарке. Выбешивает.

– Ну а как им ещё на тебя смотреть? Иногда к тебе и подойти-то страшно. Выглядишь так, будто вот-вот кинешься…

– Ага, супер. Ещё на дверь табличку повесь «Осторожно, злая дочь!».

– С тобой совершенно невозможно разговаривать, – сказала мама, поднимаясь, – ты всё переиначиваешь на свой лад! Я стараюсь помочь, стараюсь понять тебя, а ты…

– Да ни хрена ты не стараешься, – тихо произнесла Пашка.

Говорить громко ей не позволял приложенный к животу компресс из пакета молока, иначе она бы не смогла себя сдержать. – Ты никогда не старалась, потому что давно бы поняла, как сильно я себя ненавижу.

– Меня? – не расслышала мать.

Пашка тяжело выдохнула, ничего не ответив. Закрыла глаза.

Выйдя из комнаты, мама плотно и неслышно прикрыла дверь.