Лысая

– Палыч… А ты помнишь своих родителей? – негромко спросила Пашка, глядя куда-то в пустоту. Сама не поняла, зачем спросила, но слово не воробей.

– Помню, как не помнить, – сказал Палыч, задрав голову вверх. – Батя у меня был такой себе. Колотил нас с матерью постоянно, пил как не в себя… Повесился, когда с завода попёрли. А вот матушка хорошая была. Всегда меня защищала. И есть готовила – объедение.

– А братьев, сестёр не было?

– Был… братишка. Умер во младенчестве. Санькой успели назвать.

«И зачем только заговорила…» – подумала Пашка, выпустив изо рта облако еле видимого холодного пара.

Осень начинала вступать в свои права уже в августе.

– В этом доме, между прочим, жили, – сказал Палыч, будто бы невзначай. – А потом, когда мама померла, я… Путешествовать подался. Сам не заметил, как остался ни с чем. Ни друзей, ни родных… Какое-то время вертелся, а потом… сама видишь.

– Так ты путешествовал? – удивилась Пашка. – Это ведь здорово! А где был?

Палыч махнул рукой.

– Да ток на словах и здорово, доченька.

А я такой человек: мне постоянно домой хотелось. И не туда, где раньше жили, а… Ну, куда-то ещё домой.

– Может быть, ты для того и путешествовал? – предположила Пашка негромко. – Чтобы найти, где твой настоящий дом.

– Сколько ни ходи, я б всё равно не нашёл. Запомни, Пашенька: всё, что люди ищут в путешествиях, уже скрыто внутри них. Оно всегда с ними. А путешествия… Ну, благодаря им люди понимают, что дом – там, откуда они ушли.

– Опять сидят болтают, дармоеды… – вклинился в паузу зудящий голос Хрыч, прошедшей куда-то мимо них.

 – Психованная, ещё и с бомжами тусуется, у-у, погоди, в прокуратуру-то доложу на тебя…

Пашка хмуро поглядела ей вслед.

– Карга старая.

– Эх, а в молодости-то до чего свежа была, – как-то даже романтически улыбнулся Палыч.

От таких заявлений у Пашки глаза на лоб полезли.

– Ты что, знал её?!

– А то! – ухмыльнулся Палыч. – Переехала в квартиру над нами, такая девица была, эх-х мы с ней!..

– И ты молчал?! – изумилась Лысая.

 – Ты с Хрыч пёхался, серьёзно?! Капец, Палыч, ну ты даёшь…

– Ну а что… – невозмутимо сказал тот. – Ты бы видела Анну свет-Константиновну в молодости, эх-х! Пацаны наши ей проходу не давали, все в любви клялись, предложения делали, а она только меня любила! Вот времена были…

– А что потом?

– А что? У меня-то ни гроша не было, а время-то такое, что семью на что-то содержать нужно. Выбрала, значит, сокурсника моего в женихи. Хрыч у него фамилия и была.