Уродливый человек

– Андрей, моей вины здесь нет. Ты был обучен теми старинными рукописями…

– Ты хочешь сказать, что это они меня изменили? Из-за них я убил яблоню? Нет уж, книги научили меня любить. Я по настоящему любил древо жизни. Я растил его и ухаживал за ним. Я любил его, но только до того момента, как оно начало приносить плоды… Я понял, мама! Это они во всем виноваты. Плоды, которые из древних времен запомнились людям в греховном свете. Так, это они искусили меня и заставили срубить яблоню?

– Прекрати искать виноватых.

Я не стал больше слушать маму. Я просто развернулся и ушел. Мне надо было направляться в сад, так как я хотел увидеть яблоню. Я просунул руку в дверной проем и достал оттуда свой дневник, завернутый в красную ткань. Затем, я вышел в серый и грустный сад.

– И почему мне нужно было забывать свое писание? Возможно, Лизка уже его прочла, когда обедала с мамой. Ну и странные дни пошли.

Когда я подошел к деревьям, я осмотрелся по сторонам. Мелкие капли дождя легко ложились на мои плечи, руки и голову. Я собрал свои волосы и перевязал их небольшой атласной лентой голубого цвета, что была расположена у меня на руке. Затем, я подошел к древу жизни, взял его вялые ветки и прикоснулся к ним губами. Я целовал их. Жадно впивался в каждый сантиметр яблони. Но я не чувствовал ее тепла.

– Ты такая холодная. Земля никак не дарит тебе жизнь.

Я открыл дневник.

«Двадцать шестое октября. Мой день начинался с неожиданных поворотов. Я встал, довольно таки, поздно. Настолько поздно, что даже не увидел Лизкино прощание с мамой, перед ее уходом в школу. Первое, что привлекло мое внимание – отвешенное зеркало. Я был удивлен. Мама никогда не оставляла его в таком положении. Я подумал о сестре. Это, наверное, она любовалась собой, поэтому сняла черную ткань. Ну, ей есть на что посмотреть.

Недолго думая, я осторожно спускался к зеркалу. Мое сердце бешено колотилось. Я был в испуге, ведь я боялся увидеть свое страшное лицо. Но, по правде говоря, я не успел посмотреть на свое отражение. Когда я спускался, я увидел маму, которая усердно накрывала зеркало.

– Андрей, ты уже проснулся? – ласковым тоном заговорила мать. – А я не видела тебя.

– Не ври. Если бы не видела… Тогда ты бы не завешала его, – я указал на зеркало.