Уродливый человек

А во-вторых, каждый вечер наш дом навещали мамины подруги и она всегда, в это время, запирала меня в комнате. Перед самим приходом гостей, я спускался на кухню и тихо начинал обедать, дабы никто из сестер меня не увидел. После принятия пищи я поднимался в комнату и видел, стоящую возле двери, мать. В руках она держала ключ.

– Прости, Андрей! Люба и Маша… Они сейчас придут. Ты ненадолго здесь посиди. Книги почитай или может, еще чем-то займись. Делай все, что душе угодно. В общем, я быстро.

С этими словами она выходила и запирала дверь.

А я сидел и прислушивался к каждому слову маминых подруг. Они много о чем болтали и мне, немного, это надоело. Но вдруг я услышал, как одна из женщин проговорила:

– У тебя такие красивые дети. Скоро вон какие девки вырастут. Небось, и замуж быстро выскочат.

– Конечно, – подхватила вторая. – Кто же их не захочет в жены? Ну, а ты, Лера, почему молчишь? Скажи, тебе, наверное, сложно воспитывать одних девочек? И не хотела ли ты родить мальчика?

– Что ты несешь, Маша? Какой еще мальчик в моем-то возрасте? Если бы мне и суждено было воспроизвести на свет сына, я бы лучше предпочла его смерть, нежели рождение.

О чем дальше говорили женщины, я уже не слышал. Не слышал я ни маму, ни Машу, ни Любу. Я чувствовал боль в сердце. Мне было ужасно больно… и страшно. Страшно, от того, что собственная мать так поступила со мной. Да, пусть я и не считаюсь красивым по всем стандартам красоты, но я ее ребенок. Единственный сын. Сын, которого она никогда не хотела иметь и предпочла бы его смерть.

Но, даже сова любит своих некрасивых детенышей. В детстве, я много читал сказок об этих птицах. Одна мне больше всего запомнилась. В ней говорилось о сове, которая назвала своих детей самыми красивыми. А когда лисица спросила, почему сова так утверждает, она ответила, что ее дети самые лучшие, потому что она мать, и она должна, при любых обстоятельствах, защищать их, даже когда ей самой будет угрожать опасность.

– Удивительно. Разве птицы бывают лучше людей? – спросил я у ворона за окном.

Он осторожно передвигался по ветке и, при этом, смотрел на меня.

– Как жаль, что ты не понимаешь моих слов. Я сижу в своей комнате. Меня заперла мама. Она сказала, что пробудет недолго, но прошло уже три часа, и никто меня, до сих пор, не высвободил с этой клетки.

Я притих. Ворон по-прежнему смотрел на меня. Мне было одиноко. Сердце разрывалось на части. Я попытался позвать птицу: открыл окно и постучал по подоконнику.