Уродливый человек

Теперь ты не только уродливый, но еще и псих, – Лизка засмеялась. – Хотя, судя по твоему поведению и пристрастию к странным книгам, я могу точно сказать, что ты такой и есть. Ты, вроде, и читаешь о красоте, но никакого изменения в тебе я не заметила. Лучше действуй, а не мечтай о школе. А теперь возьми книги, которые я принесла сегодня и уходи.

Я исполнил Лизкин приказ: взял книги и ушел. При этом я пообещал себе больше не грызть локти и плакать по ночам в подушку, а действовать. Но сначала мне нужно было раздобыть яблоню…

Прошел месяц, а у меня на столе уже был целый план по находке древа жизни, записан на бумаге А3.

Я, конечно, мог легко его осуществить, но не знал как. Для начала мне нужно было попросить маму.

Прошло еще два дня, и я, набравшись сил, пошел, прямиком, к маминой комнате. Я спустился и увидел ее возле кухни. «Она меня уже ждет» – подумал я.

– Сын, в последнее время ты слишком обеспокоен. Что-то случилось?

Она ждала ответа. Я молчал. Мои колени подкосились, ноги стали ватными, а глаза наполнились слезами.

Я онемел. Слезы, предательски, котились к дрожащим губам. Я пытался остановиться, но ничего не получалось. Тогда я взял свои грязные волосы и закрыл ими лицо, периодически, наблюдая за маминым поведением. Было видно, что она ничего не понимает. Я все также, с презрением, смотрел на нее. Но, в ее глазах, я увидел сострадание.

– Андрей, – не выдержав молчание, позвала мама.

– Что? – еле слышно спросил я.

– Ты меня испугал. Ты, случаем, не болен?

– Нет, я просто… Ты впервые назвала меня сыном.

Знаешь, что я чувствую?

Мать отрицательно покачала головой.

– Ты права. Ты не можешь меня понимать. Ты красивая и образованная. У тебя есть все, что нужно женщине: дом, работа, любимая Лизка… А я имею только сад. Но, будь бы он человеком, тоже бросил бы меня. Так… какого это жить изгоем? Жить, зная, что ты уродливый? И слышать это ото всех?

Я снова расплакался. Мать изумительно смотрела на меня и что-то тихо напевала.

– Я где-то слышал похожую мелодию.

– Это колыбельная, которую ты так любил. Раньше, мне казалось, что ты больше любишь мое пение, нежели меня.

Мама рассмеялась, а я находился в недоумении. Я ничего не понимал, поэтому спросил ее:

– А разве ты мне пела?

– Да. Когда ты был маленьким, я довольно часто это делала.

Я прищурил глаза и уставился в окно. «Не врет ли она?» Я много мыслил, но в голове крутился лишь один вопрос. Однако я не знал, как озвучить его.