На краю Мещёры

И в то же время ветшает здание, анфилада светлых, просторных комнат которого словно бы специально предназначена для такого музея.

– Так кто же против такой идеи? – нетерпеливо спросил я.

– Мы опоздали, – грустно проговорила Татьяна Владимировна, – Нашлась организация, пообещавшая отремонтировать этот дом. Разумеется, не без выгоды. Там будет профилакторий Госкомнефтепродукта РСФСР.

– Но ведь в таком случае здание придется перестраивать, и оно потеряет былой облик.

– В том то и дело!

– Очень жаль, если спасут здание такой ценой… Вы знаете, постараюсь все разузнать.

 – пообещал я. – Может быть, еще не поздно отстоять идею музея. Прекрасная идея…

    1989 г.

НАСЛЕДСТВО КОРОЛЯ

Из всесоюзного научно-исследовательского института картофельного хозяйства в Коренево я возвращался в Москву под вечер. Рейсовый автобус не пришел, и мы вместе с попутчиком, энергичным мужчиной лет сорока, отправились пешком в сторону железной дороги. Из разговора выяснилось, что он занимается селекцией картофеля.

– Знакомо ли Вам имя «короля картошки» Николая Яковлевича Никитинского? – спросил я.

– Не слышал о таком.

– А о Грачеве старшем, создавшем более ста сортов картофеля?

Спутник задумчиво пожал плечами. Возможно и его коснулось на миг ощущенье утраты, когда чувствуешь – потерял, не ведомо что. Но – только на миг. Он полон был сиюминутных забот. А находить в прошлом ответы на них, как многие из нас, не привык.

х х х

Чтоб не вводить в заблуждение читателя, оговорюсь сразу: король этот – личность некоронованная.

О негласном титуле бывшего владельца Костинской усадьбы Николая Яковлевича Никитинского, нареченного «королем картошки» в одном из некрологов, я слыхивал давно, но не воспринимал сказанного всерьез. Что за король, о котором даже в родном селе почти ничего не знают, хоть жил он здесь, под Рязанью, не в древние времена – в начале века.

Достоверно известно лишь, что бывший владелец усадьбы оставил по себе добрую память.

Она в белокаменном особняке и школе для крестьянских детей, в хозяйственных постройках, переживших десятилетия, в остатках сада и парка, в заросших ряской прудах… Правда, о благолепии некогда процветавшей усадьбы старики порой вспоминают с чужих слов, восторженно прицокивая языками, называя «барина», как привычней слуху, Никитиным.

– Хороший был хозяин, чего только не выращивал! Жене своей в день именин, среди зимы корзину ландышей подносил.