И невозможное возможно. Маленькие повести и рассказы

Сухонький, старенький человек, с бородкой, согласно кивнул головой. Взял в руки портсигар, внимательно рассмотрел со всех сторон – и просто так, и с помощью лупы. Потом полез в растрепанный толстый каталог. Довольно долго копался в нем, что-то сверял, время от времени снова разглядывая портсигар в лупу.

– Занятная вещица. Ей не меньше 150 лет. Вы, молодые люди, привыкли всюду дымить. Но, знаете ли, что в России курить на улицах, и в общественных местах, было разрешено только в середине XIX века? А до того – ни-ни! Вот тогда и появились первые портсигары, и лучшие делали на знаменитой фабрике Карла Фаберже.

Очень похоже, что ваша вещь из тех времен и того же мастера. Очень тонкая работа. Карл Густавович знал свое дело. И клеймо свое оставил. Видите, здесь, в углу – маленькая буква «к» с точкой.

Эта буковку можно было разглядеть только с помощью лупы.

– Вы как хотите, сразу за нее получить, или передать на аукцион? На аукционе за нее хорошие деньги можно взять.

Стоимость портсигара, которую предложил им оценщик, многократно превышала ту цену, что Вере Петровне называли раньше.

Вера Петровна решила получить деньги сразу. На них, как оказалось, можно сделать не только ремонт, но еще и мебель приобрести, а ее она давно уж приглядела. Благодарности не было предела.

Зашли в ресторан и отметили удачную сделку. Вера Петровна чувствовала себя совершенно счастливой еще и потому, что рядом был Юрий Иванович. Он ухаживал за ней так умело, так тонко, что она забыла о своей самостоятельности, решительности и привычке брать все на себя и всем распоряжаться.

Оказалось, что куда приятнее подчиниться человеку, который тебя уважает, понимает, знает, в чем ты нуждаешься, что тебе нужно.

Когда они вместе танцевали вальс, она с волнением ощущала властные объятья его сильных рук, мужской запах его парфюма и запах мужской кожи. Она чувствовала, что он раздевает ее глазами, и щеки ее, как у молодой девушки, рдели от смущения. Неодолимое влечение к этому сильному, смелому, жесткому, и одновременно простому, умелому, все понимающему, и нежному человеку, вдруг овладело ею.

Хотелось его обнимать и целовать, целовать… Подчиняться ему во всем. Это был ее мужик. Ее зверь.

На них с любопытством оглядывались.

В который раз, Веру Петровну приятно поразила его привычка везде чувствовать себя хозяином жизни. Он никого не стеснялся, никого не боялся. Она чувствовала себя защищенной от всех бед.