Журавлиный берег детства

Я так хотел бы снова в детстве очутится,

Чтоб по траве босым побегать довелось.

Как больно на душе, туда уж нет возврата,

Листает молча жизнь листки прошедших лет.

Какая для меня огромная утрата,

Не видеть никогда тот детский лунный свет.

Альбом

Успокоился солнечный ветер,

Облетел белый пух с тополей.

Как и раньше, плывёт тихий вечер

Над родимой сторонкой моей.

Всё знакомо здесь, близко и дорого,

Пахнет сеном, парным молоком,

Очень хочется свежего творога,

А ещё посмотреть наш альбом.

С фотографий поблекших от времени,

Молчаливо мне в душу глядят,

Все, кто родом из нашего племени,

Может сами с собой говорят.

Вот мой дядя, с войны не вернулся,

Мне сейчас столько лет, как ему.

Он кому-то тогда улыбнулся,

Только я не узнаю кому.

Вот отец и сестра его Феня,

Их теперь тоже нету в живых.

Забирает безжалостно время

Стариков и совсем молодых.

Брат Сашулька, совсем ещё маленький

Простудился и умер тогда.

Называли мы все его заинькой,

Но без спроса приходит беда.

Старший, Юра с баяном и стриженый,

Инструмент не легко удержать

И как будто на что-то обиженый,

Не хотел он учиться играть.

Младший наш, тоже Сашей назвали,

На усадьбе играет своей,

Мы в «матроску» его одевали,

Не вернёшь тех безоблачных дней.

С книгой мать за столом молодая,

Сколько горя пришлось пережить.

Жизнь такая её непростая,

Нужно долго о ней говорить.

Но вот помню, всегда нас крестила

И шептала, а что, не понять.

Видно Бога просила, молила,

Чтобы смог он здоровья нам дать.

Окна ночь темнотой занавесила

И пора уж идти на покой.

Что-то песни поются не весело

Над любимой родной стороной.

Пускай старушка подождёт

Придёт тягучая усталость,

Исподтишка, на склоне лет,

И всем мешающая старость

Закроет пеленою свет.

И разметав седые пряди,

Ночами вьюгой завывать,

Будет проситься Христа ради,

Приют ей сиротинке дать.

Она от хвори вас излечит

И лестью разум ублажит,

Спокойной жизнью обеспечит

И на лекарства даст кредит.

Наобещает выше крыши

И уваженье, и почёт,

Что можно двигаться потише,

А говорить наоборот.

И большинство её впускают,

Дают приют в душе своей,

И, как свеча, тихонько тают,

Ни в чём неприкословя ей.

Ну, а она рада стараться,

Такой наводит макияж,

Что люди будут удивлятся,

Был человек, а стал мираж.