Поиск дороги, ведущей к храму

А меня баба Орина только, пообещав конфету, могла заставить съесть суп. И вдруг, я стала отказываться не только от супа, но и от конфет. Баба Орина стала допытываться, в чем дело. Тут-то она и узнала, о том, что я стала верить в Бога, и главное бояться его. Потому что все разговоры бабы Тани сводились к запугиванию Богом. Если это сделаешь, то тебе будет такое наказание, а если это, то другое. Короче, я перестала смеяться, стала ещё больше похожа на маленькую «старушонку». Я и без того не по годам серьёзная, послушная и рассудительная, стала просто безрадостная.

Тут баба Орина пошла к бабе Тане. И я случайно оказалась свидетелем их разговора. Мы только, только с внучкой бабы Тани вошли в комнату со двора, и ещё не появились из-за печки. А баба Орина вошла с улицы и стояла по другую сторону печи, и не видела нас. Так и вышло, что мы слышали их разговор. Она сказала: «Будешь моей внучке голову морочить твоими россказнями, пеняй на себя. Председателю пожалуюсь!» И баба Таня прекратила со мной свою работу по обращению меня к Богу. Но со мной уже произошли перемены. И я уже не могла не верить в Бога. Он для меня стал реальностью. Но в таком виде, в каком мне его обрисовала баба Таня, лучше бы я о нём ничего не знала. Но пока изменить ничего было нельзя. Наступила осень, и я приехала в Москву и пошла в школу. Мои подружки, прознав про то, что я ношу крестик, начали меня прорабатывать, и угрожать, что если я не перестану носить крест и верить в Бога, то они скажут об этом пионер вожатой, и меня исключат из пионеров. По моим понятиям одно другому не мешало. Но крестик пришлось снять и повесить в изголовье кровати, от чего вера моя не ослабла. Поэтому, когда родился племянник, сын моего брата, то я стала его крестной. Судя по книжкам, что мне давала баба Таня, всё учение Христа, ничем не отличалось от коммунистического учения. Но почему-то последователи этих учений исключали друг друга. Они говорили или – или. Даже Церковь была более лояльна к коммунистам и их последователям, чем коммунисты и их последователи к последователям веры. Во всяком случае, в своих рядах они их не терпели. Поэтому, как я узнала теперь, меня крестила моя бабуля, тайно от моего отца, коммуниста.

Я тогда ещё не знала, что называться можно как угодно, хоть коммунистом, хоть христианином, хоть мусульманином, но вот быть на самом деле тем или иным, это совсем другое дело. Не все отдают себе отчет, кто они такие на самом деле.