Дорога домой

Причем, заговорщики считают его не переворотом, а, как бы это сказать, возвращением к истокам…

Власин раскрыл было рот, но Сергеев властно, словно сенатор в Риме, приподнял руку, потребовав молчания и внимания.

– Ни слова! Это не философствование, полковник. Заговор организован старыми безумцами, которые ничего толком не соображают, но обладают властью и силой. Но и те, которые им противостоят, если уж не безумны, то подлы несомненно. Но… но за ними история! Да-да! История, потому что иного пути нет, как нет иного способа выжить стране.

Консерваторы все просрали, теперь очередь за современными политиками. Думаю, Главный долго не удержится, и снесут ему голову не старые дураки из Политбюро, а новые политиканы. Ему так или иначе не удержаться! А мы должны выбирать, потому что мы и есть истинная власть.

– Власть? Какая мы власть? Первая, вторая, третья, четвертая? Или, может быть, есть еще пятая?

– Единственная. Мы – это информация на всех, включая друг друга. А тот, кто обладает информацией, обладает властью.

Так что, дорогой мой, завтра садись за свое рабочее место и пиши сразу два плана, но не забывай о третьем. О том, который понадобится, когда не станет Главного и тех, кто собрался снести ему голову. Имей в виду две вещи: первое, что события будут развиваться стремительно, и второе – доносить на меня – дело гиблое во всех отношениях. Мне об этом станет известно сразу, а те, кому ты донесешь, вылетят из своих кресел по первой причине, то есть в связи со стремительно развивающимися событиями. Всё ясно, полковник?

Власин отвернулся: его голова была пуста так, как никогда в жизни. Он вдруг вспомнил о том, как попал в Париж: на хвосте у рыбы из глубоководной сибирской реки. Рыбы давно нет, а теперь, по всей видимости, не будет и страны, на территории которой течет та река, в которой обитала несчастная рыба. А в Москве – два сына, старший и младший, и оба не ведают еще, что им предстоит иной путь, чем путь их постаревшего отца. Власин еще не понимал, как это связано между собой, но что-то подсказывало ему, что связано, и что самое главное теперь – не два или даже три идиотских плана, а какое-то важное решение, касающееся его самого, жены и двух сыновей.

Он поднял глаза на Сергеева и просветлел лицом.

– Что? – удивился генерал. – Есть идея?

– Ага! Есть идея! – засмеялся Власин. – Если бы ты знал, какая идея!

– Ну, так скажи, какая!

– Зачем? Думаю, она же пришла и в твою голову.