Дорога домой

 – У вас слишком много условностей, что мешает не только вам, но и этим самым налогоплательщикам.

– А у вас разве не так?

Сергеев отрицательно покачал головой и отпил глоток белого сухого вина от своего фужера. Он причмокнул и удовлетворенно закатил глаза.

– Вино замечательное! В меню оно значится как домашнее из местности Бордо. И только! Какой-то там дом… Не разобрал! А какой вкус! Букет!

– Наше не хуже, Андрэ! – обиделся за свое собственное производство Симон.

– Не хуже! Это верно! Кстати, за наше платят и ваши налогоплательщики, и наши.

Но мы ведь им не рассказываем, из чего оно делается, как мы давим виноград, как сортируем, сколько и чего добавляем в сусло. Разве от этого кто-то страдает? Разве вино становится хуже оттого, что мы держим втайне весь технологический процесс?

– Я понимаю, куда ты клонишь, но это другое дело. Это – бизнес!

– Симон, не смеши меня! Ты хочешь сказать, что политика – не бизнес?

Француз, не найдя, что возразить, развел руками.

– То-то и оно, мой французский друг! – засмеялся Сергеев.

 – Бизнес – это всё, что приносит деньги. А более всего их приносит как раз политика! Так что не бери в голову, как говорят у нас, то, что в голове не укладывается. Давай лучше о деле.

– Ты меня не убедил, но мне нечего возразить.

– Правильно! Потому что это аксиома! Истина, не требующая доказательств.

– Как существование Бога? – усмехнулся Симон.

– Как существование Бога, – кивнул советский генерал. – Если тебе это понятнее, пусть будет так.

Сергеев опять огляделся, на этот раз желая убедиться, что никто не наблюдает за ним и его французским коллегой, и продолжил:

– За этим Гулякиным нужен глаз да глаз. Похоже, на него кое-кто делает ставку.

– Это плохо?

– Да видишь ли, мой друг, мы тут с ним немного, как бы это сказать, разошлись во взглядах в свое время. Собственно, тебе это хорошо известно.

– Он дурак! Несомненно!

– А вот и нет! Это как раз очень сомнительно! Дурака бы уже давно вышвырнули вон, а этот не только держится, но и растет в цене, как видишь! Так что Алексей Аркадьевич – человек не последнего десятка.

Есть такая категория людей в СССР: глупость и ум не являются для них определяющей характеристикой. Хитры, беспринципны, нос держат по ветру. Разве этого мало? Кстати, слова о Лаврентии или, как ты сказал, Артеме тоже кое-чего стоят. Артем Лаврентьевич Бероев – всесильный заместитель председателя моего ведомства, его родненький дядюшка.