Кондас

Но никакими методами родителям не удавалось узнать правду. Дети росли дружными, не давали в обиду своих, вставали стеной и никто не пытался «пробить» эту стену. Они и по дому делили заботы поровну, никто не отлынивал от порученного дела и всё бы хорошо, но Сергей приметил, что Иван подворовывал вкусные пряники или леденцы, которые, как и все, он привозил из Усолья – ближайшего большого города. Однажды он застал Ивана, как говорится, «на месте преступления»: тот залез в крынку, в которой лежали леденцы. Если бы он не был жаден, то взял бы пару-тройку конфеток и вытащил руку, а он всей ладонью взял в кулак леденцов, рука-то и застряла.

Сергей подошел к нему сзади, окликнул, Иван от страха вздрогнул. «Разожми кулак, руку сможешь вытащить!». Иван разжал руку, повернулся к отцу. Сергей взял его за ухо и повёл «на горох», Иван расплакался, но отец был непреклонен. «Стой! Хитрее всех хочешь быть? У кого крал? У семьи! Если тебе что-то надо – спроси, всегда дам, разве не так?» Иван только кивал головой, обливаясь слезами. Сергею стало жалко сына, но научить надо, пусть постоит. Иван попросил у отца прощения, сказал, что никогда так делать не будет. Сергей спросил: «Горстью воровать?» «Нет! Совсем красть не буду!» Поверил Сергей сыну, выпустил из угла, растёр ему коленки от вмятин гороховых. Любил отец своих детей. Обычно дети ходили на реку искупаться, позагорать. Родители разрешали, только предупреждали, чтобы все вместе держались и смотрели за младшеньким Виктором. Ребятишки ходили купаться на заводь, перед запрудой на Кондасе: там вода прогревалась, можно было купаться. Они брызгали друг друга водой на разомлевшие на солнышке спинки, визжали от неожиданности. А Виктор, чтобы скрыться от таких брызг, перелез через запруду и упал в воду: его отсутствие заметили не сразу, а в это время Виктор ещё барахтался в холодной воде, Коля и Ваня бросились спасать брата, но в холодной воде у Виктора свело судорогой ноги, он камнем ушел под воду. Мальчишки пытались поднырнуть и вытащить брата, но вода была очень холодной, они тоже могли утонуть. Тоня сидела на запруде и плакала от жалости к брату, кричала Коле и Ване, чтобы вылезали, а то и сами утонут.

Дети втроём медленно брели к дому, слёзы застилали глаза, а в них «стояла» та страшная картина, как Витенька ушел под воду, только волны расходились на этом месте. Сколько ни медли, а дорога всё равно идёт к дому, а как рассказать родителям про младшего братика: это ведь они не досмотрели за ним.