Бесовы следки

Ей-то на всех плевать, да разве можно осквернить память о самом дорогом человеке какими-то ничтожными дрязгами!

Титыч лежал при параде. Таким Татьяна и не видела его никогда. От светло-серого костюма разило нафталином. В изголовье две свечи. Руки сложены на груди самым неестественным образом. Над мёртвым что хочешь вытворяй – не поспорит.

Подошла ближе. Перед ней расступились, освобождая место у гроба. Хотелось побыть с дедом вдвоём. И словно внимая её молитвам, люди потянулись из сеней в дом. Оставшись с покойным наедине, Татьяна поцеловала его в холодный лоб и прошептала:

– Что же ты, дед? А?!

Пламя свечи испуганно качнулось в сторону.

От тепла ли сжалась и поползла вверх высохшая кожа, только брови у Титыча стали медленно подниматься, словно он хотел развести руками, мол, прости, Татьяныч, так уж вышло… Даже почудилось, что Титыч дышит и то, что именуется душой, вдруг снова на миг вселилось в остывшее тело, чтобы проститься с ней по-человечески. И от этого стало как-то легче… Не могло быть такого, чтобы он не слышал её сейчас! Дед! Милый! Как ты мне нужен!!!

Снова почудилось просветленье в застылых чертах такого родного ей лица.

И голова её бессильно упала на грудь.

На какой-то миг Татьяна даже забылась и, наверное, сидела бы так всю ночь, но в дверь высунулась супружница.

– Пройди в дом-то, Михална, помяни деда моего, царство ему небесное!

– Помянуть-то помяну, только здесь, рядом с покойным, с вашего позволения…

Анастасия Макаровна вынесла ей стопку со спиртным и что-то на тарелке.

Одним махом опрокинув рюмку в рот, как это делают заправские мужики, Татьяна прижала кулак к губам и отстранила рукой закуску. А внутри так всё и передернулось от недоброго взгляда хозяйки.

– Что пирожком-то брезгуете? – натянуто улыбнулась та, неестественно втянув в себя и без того короткую рябую шею. Размытые, почти бесцветные глаза её сузились до предела и превратились в острые буравчики. Вот-вот уколют… У, ведьма!

Слегка хлопнув обитой дерматином дверью, супружница вместе с тарелкой исчезла в кухне.

Со стены, лязгнув, упал охотничий нож. Татьяна вздрогнула от неожиданности, нерешительно подняла его, погладила лосиную шерсть кожуха, прижала к щеке и повесила обратно. Дед в лесу без этого ножа не обходился. «Вот умру я, – однажды в больнице невесело пошутил он, – нож этот, ружьё и дом отцовский тебе откажу. Я уж об этом своей супружнице сказал…» – «Я тебе умру! – пригрозила она тогда ему. – Вот язык-то без костей! Трёкает не дело!..