День Святого Соловья. Трагикомедия

Хлопец уселся, бросил под ноги продолговатый сверток и снял шапку.

– Вроде и мороза-то нет, – проговорил он, вытирая влагу с лица рукавом ветхого ватника. – А продрог до костей. Ветер…

Степан мельком взглянул на прикид неожиданного попутчика и, трогая, полюбопытствовал:

– На дембель, что ли, солдатик?

– Не-а! – замотал стриженой головой тот. – Я еще в ноябре дембельнулся… А что одет так, по-армейски, то оно сейчас в самый раз. Да и не успел я, честно говоря, обзавестись гражданской одеждой… Работы в селе нет…

– Я сам после армии еще полгода в форме ходил, – весело заметил Барбацуца, радуясь неожиданному собеседнику.

 – А сейчас ты куда?

– Да решил вот сеструху проведать, она в Новозаводске живет, – пояснил парень, уставившись на пачку «Святого Георгия», подпрыгивающую на панели приборов. – Закурить можно, землячок?

– Бери, бери! – разрешил Степка, и сам потянулся за сигаретой.

Покуривая, он крепко держал баранку и зорко следил за дорогой. Видимость пока была более-менее сносной, но постепенно ухудшалась.

– А вот и Кулички! – машинально констатировал он, заметив впереди белесые шапки приземистых хат. – Треть пути проделана.

Барбацуца покрутил настройку радиоприемника, кабину заполнило хриплое и гнусавое рычание известного украинского исполнителя.

– Вот припадочный! – тряхнул кудрявой головой Степка, однако частоту менять не стал – эти жалящие уши вопли ему нравились.

Между тем, Кулички остались позади. На бугорке за речушкой показались горбатые корпуса фермы.

За ними – плоская крыша тока. Потом посадка, дальше – длинная скирда соломы.

– О! А это что?! – удивленно воскликнул пассажир, подавшись всем корпусом к лобовому стеклу и вовсю тараща глаза.

Барбацуца резко повернул голову. И от изумления открыл рот, на мгновение позабыв даже, что находится за рулем мчащегося «МАЗа». У скирды чернели ребра телеги, впряженная в нее краснобокая лошадка топталась на месте, застенчиво опустив голову.

А между ее задом и передним бортом на оглоблях стоял щуплый мужичок со спущенными до колен штанами. Одной рукой он придерживал конский хвост, другой держался за круп животного и подергивался, будто попал под высокое напряжение. Его разрумяненная тощая задница мелькала с быстротой проблескового маячка на милицейской машине.

– Итит твою мать! – ошалело пролепетал Степка.

И в этот миг машину занесло, развернуло на девяносто градусов и бросило в сторону.