Демон и мартини

Идущий позади Эзра извинился перед кем-то за то, что толкнул его на лавку на автобусной остановке.

Мы пробирались сквозь толпу, пытаясь сберечь капкейки, но это было невозможно. Заметив группу из тридцати человек, вероятно, совершавших хэллоуинский забег по барам, я нырнула в соседний переулок. Эзра присоединился ко мне, как раз уклонившись от наступающей толпы.

Как только компания прошла мимо, следом появилась еще одна группа. Если бы я попыталась пройти сквозь эту ораву, то наверняка толкнула бы кого-нибудь.

А потом меня бы арестовали за нападение, и полиция конфисковала бы все потрясающие капкейки, прежде чем я успею съесть хотя бы один.

– Давай срежем, – предложила я, отвернувшись от пешеходной зоны. – Спрячемся от толпы.

Эзра поколебался, но кивнул. Ему тоже не нравились скопления людей.

Теперь, когда места стало гораздо больше, мы шли бок о бок. Эзра внимательно оглядывал переулок. Темноту рассеивали одинокие лампочки, горевшие над задними дверями магазинов. Я мельком посмотрела на Эзру и поняла, почему продавщица из кондитерской смотрела на него с таким восхищением.

Вечно взъерошенные свободные кудри мягко спускались на глаза. Темная сексуальная щетина очерчивала крепкий подбородок, а губы складывались в серьезную, но при этом страстную линию, когда он не ухмылялся. Но обычно уголки его рта были приподняты в едва заметной, но теплой улыбке.

Голова Эзры дернулась, плечи напряглись.

Я замедлилась, отвлекшись от своих фантазий.

– Что случилось?

Остановившись в центре узкого переулка, Эзра повернулся.

Его улыбки как не бывало. Напряженно нахмурив брови, он посмотрел туда, откуда мы пришли, а затем резко развернулся и уставился на крышу трехэтажного дома.

Маг выронил пакеты, и контейнеры с капкейками с хрустом ударились о землю. Схватив меня за руку, он дернул так сильно, что я едва не упала.

– Эзра? – ахнула я.

– Беги!

Я выронила пакеты. Пластиковые контейнеры раскрылись, и оранжевые капкейки рассыпались на мокром асфальте. Эзра потащил меня за собой, и мы бросились к ближайшему перекрестку.

В пятидесяти футах по правую сторону проходила ярко освещенная оживленная улица. Три остальных направления были темными, узкими переулками, полными мусорных контейнеров и подъемных ворот, разрисованных граффити.

Эзра посмотрел на освещенную улицу и потащил меня в противоположную сторону.

– Эзра! – взвизгнула я. Он так сильно меня схватил, что рука заболела. – Что случилось?

Его взгляд устремился наверх.