Пушка-полковушка, или Выстрел от Немана до Берлина

Капитан вроде бы дышал ровно и какие-то звуки издавал, но в себя так ни разу еще не пришел.

– Как думаешь, товарищ сержант, не помрет командир?

– Типун тебе на язык, – цыкнул Николай. – Давай дуй за водой, стоишь тут, панихиды поешь. Заскочи по дороге не третью огневую позицию, там у них санинструктор лежит, а рядом сумка с медикаментами, вроде бы целая. В общем, что там найдешь – тащи сюда.

Получив задание, Петька обрел осмысленный взгляд, утер рукавом слезы и затараторил:

– Я сейчас мигом, одна нога здесь, другая там.

Может еще чего надо?

– Да иди ты уже быстрей, тебя хорошо за смертью посылать, сроду не дойдешь, – выругался Орлов и подтолкнул «ездового».

На самом деле Петька очень быстро обернулся, причем вода в его котелке была чистая и холодная. Санитарную сумку он тоже притащил.

– Ты где воду черпал, казак? – отпив несколько глотков, спросил Николай.

– Да я еще с ночи, как мы разворачиваться начали, приметил у берега родник. Немцев совсем не видно, я у товарища старшины бинокль забрал, ни души на той стороне, – рассказывал он, отдавая бинокль.

 – Можно я пойду лошадей напою?

– Каких еще лошадей? – видно Николай пропустил этот момент, в рассказе Мозгового.

– Ну так, «Мишку» и «Мушку». Я же говорил, еще перед бомбежкой всю упряжку отвел в дальние посадки, а как все это началось, я к ним кинулся, только малость глушануло меня, и не успел я добежать. А как налет кончился, добрался до них, уже четырех лошадков нет в живых, а эти живые.

«Мишка», правда, на ногу припадает, я посмотрел – так себе царапина, видно осколочком черкануло. Ну я ему уже подорожника нажевал и залепил рану, думаю, заживет скоро. Так пойду, коников попою?

– Так ты же, гад, из-за своих коников позиции бросил! – заорал на него Николай, вспоминая, как бросился укрывать снарядные ящики, хотя это была Петькина обязанность, – я тебя контра, сейчас в расход пущу! А если бы у нас приказ был огонь открывать, а «снарядного» нет на месте?

Он передернул затвор винтовки и направил её на Мозгового.

Потом осмотрелся кругом и понял, что говорит глупости. Какой приказ, какие стрельбы, если они даже чехлы со стволов не сняли и, опустив винтовку, уже примирительным голосом сказал:

– Ладно, иди, пои своих лошадей.

В это время, наконец-то, открыл глаза капитан. Видно родниковая живая водица вдохнула в него сил. Он был очень слаб и говорил почти шепотом:

– Доложите обстановку, сержант.