Пц Ол

Она дрожит, я прижимаю девушку к себе, мозг лихорадочно работает – я знаю, что должен защитить её, во что бы то ни стало.

И тут…

На мгновение, буквально на мгновение, появляется силуэт женщины в кокошнике. Она будто взирает на нас, делает лёгкий пасс рукой, и снова исчезает.

Комната разделяется на две, или не знаю, сколько частей, темно, однако…. Девушка еле выдавливает их себя:

– Я боюсь…. Не хочу. Меня… потом… всё… а тебя просто убьют…. И разберут на органы. Я знаю.

Она вцепляется в меня, но не выпускает из рук рюкзачок.

Именно этот шёпот выводит меня из ступора. Я не терплю насилия над своей неповторимой личностью. Я ищу хотя бы что-то могущее послужить оружием.

Я машинально сдавливаю её коленку, ей больно. Девочка понимает всё, спрыгивает мне на руки, я прижимаю её к себе – сейчас бы рвануть, но куда? Девушка будто читает мои мысли:

– Вот, возьми!

В моей руке появляется неизвестно откуда-то возникшая цепь….

И тут отделявшая нас стена размывается, и вновь появляется странная женщина.

– Ну что, голубки? Натешились, или не успели? Теперь…. Следуйте за мной, там…. Четыре ложа, будет ещё шесть человек, – голос её мягкий, вкрадчивый, но от него веет ужасом, – ну? – Она чувствует нашу нерешительность и открывает спрятавшуюся в темноте дверь, – проходите….

Гипноз, или нечто иное? Реагирую мгновенно – захват, силы мне не занимать, шейные позвонки хрустят. Вот, в её кармане – связка ключей, брелок с таблеткой.

Сейчас, сейчас.

В моих руках – длинная цепь, я от кого-то отмахиваюсь, мы – на свободе. Но куда ведут разбегающиеся от дома дорожки? Почему я был столь невнимателен, или сейчас всё нарочно смешали, и мой врожденный географический кретинизм не причём?

Но девочка знает путь, и мы бежим, бежим. Заборов нет, но и дороги тоже. Я размахиваю цепью, сметая невидимых врагов. И чувствую их вой. А вдруг? Через полчаса непрерывного бега мы задыхаемся, но оказываемся на открытом пространстве.

Бесконечное поле, падаем на землю – сил не осталось.

Переводим дух – куда идти? Все стороны равнозначны, и мы неизбежно оставим след. Выбираем тропку наугад. Рюкзаки при нас.

– Что это было? – глаза девчонки широко раскрыты от пережитого ужаса.

Мне ответить нечего, я сам ничего не понимаю – две недели почти в сплошной изоляции, но ведь никто не загонял нас насильно.