Гуранская завалинка. Рассказы и стихи

отслужил и не приехал… Она-то и деньги на костюм ему отложила, и ждала, как никогда, соскучившись… Сколько лет прошло, тоже, поди, внуки есть, а она и не нянчила их, не брала на руки… Поглядела на свои руки Максимовна, и взахлеб разрыдалась, сиплым старческим голосом, задыхаясь, пугая тишину одинокого дома…

А ранним утром, со спокойной уверенностью, торопясь, вызвала такси и снова поехала по знакомому маршруту, вглядываясь в кусты-не мелькнет ли серая шерстка?..Обратно ехали медленно, глаза устали высматривать, она рассчиталась с таксистом, и пошла пешком…

«Где же ты есть, Зайка?.

Старуха шла и бормотала себе под нос, уже не глядя по сторонам. Вот подошла к придорожному киоску, невдалеке загорелые, будто копченые нерусские продавцы раскладывали товар-большие полосатые арбузы, запахло переспелыми дынями. Старуха уже проходила мимо, а они, устанавливая допотопные весы, позвали ее:

«Уважаемая! Купи арбуз! Или дыню! Недорого! Как для себя выберу!»

«Зачем мне арбуз?» – подумала «уважаемая», но остановилась.

«Нельзя ли присесть?» – спросила и оглянулась в поисках хоть стульчика, хоть ящика.

«Садись, бабушка, воды надо?» – уже тянули ей бутылку с водой.

Не разбирая, что там за вода, выпила много, жадно, крепко держа бутылку скрюченными пальцами. Села на старый, затёртый стул, вытянула ноги, прижав к бедру старую сумку. Оглядела гору арбузов-большие, полосатые, кое-где желтый бочок, как надо-сам дозревал, этим бочком на земле лежал; а дыни-«торпеды» узбекские-желтые с коричневой сеточкой, шершавые, спелые, аромат какой!.

«И вправду, взять маленькую?» – и рот уже набился слюной, как будто уже вкусила дынную мякоть. Прошлась вдоль длинного прилавка, сколоченного из досок: «Сама выберу…»

Но вот прилавок в три ряда закончился, а маленькой дыньки так и не нашла – все большие-по пять-семь кило …Скользнула взглядом по коробке из-под бананов, и тут же вспотела-в ней спала, свернувшись клубочком, серая кошка.

«Зайка, Зайка!» – позвала старуха.

Кошка сонно щурила глаза, но вот от знакомого имени они широко раскрылись и золото словно вспыхнуло в них! Она коротко мыркнула и лежа потянулась. Это точно была Зайка! Максимовна наклонилась и скрюченными пальцами осторожно взяла кошку, прижав к себе, сказала торговцам:

«Это моя кошка! Нашлась! Это моя Зайка!..» Торговцы смотрели вслед счастливой бабушке, и уже не предлагали ей свой товар, а ее радость отозвалась на их смуглых, обветренных лицах.