Созвездие близнецов. Мифы и легенды

Насмешливо размышляла юная богиня о тех, кто стремился друг к другу, и добивался взаимной любви – это насмешка Афродиты, смешнее, нелепее страсти и любви ничего нельзя было придумать. Влечение, какое скверное и противное слово.

Все было бы восхитительно в то солнечное утро, если бы на берегу озера не появился Актеон. Она слышала от Пана об охотнике – смельчаке, но теперь никак не могла смириться с тем, что этот парень появился тут и нарушил самое дорогое, что у нее было – покой. А юноша, узнав о появлении богини охотницы, не задумался обо всех страхах и решил, что должен на нее взглянуть, чего бы ему это потом не стоило.

Он давно бродил по лесам в поисках Артемиды и даже не думал, что на этот раз ему так повезет.

Всполошился только Пан, он давно предчувствовал недоброе, а теперь хорошо понимал, чем все это закончится.

Нет, он пытался остановить парня на пути к озеру, но тот успешно одолел все препятствия, даже не подозревая, что его ждет дальше, а мог бы об этом подумать. Он перепрыгнул дерево, свалившееся у него на пути, а должен был принять этот знак судьбы…

Каким же беспечным и безрассудным он оказался, Пан только махнул рукой и затаился где-то в зарослях, чтобы посмотреть на то, что произойдет дальше, прийти на помощь своей богине, если ей нужна будет помощь, конечно.

А между тем Артемида медленно вышла из воды, словно бы старалась искусить незваного гостя, или подарить ему последнюю радость бытия.

Вот именно последнюю, потому что спокойствие ее и полуулыбка таили страшную угрозу, которую охотник, уверенный, что он произвел на богиню неизгладимое впечатление, вовсе не замечал, а напрасно.

Беспечность ему будет очень дорого стоить. В глазах охотника блеснула страсть, смешанная с похотью, он что-то хотел сказать и не смог, слова застряли в горле. Он почувствовал перемены, которые царили теперь вокруг. И только собаки яростно завыли за спиной. Он потерял дар речи в тот же миг, и все кончилось, не успев начаться. А потом он и почувствовал, почему завыли собаки, охотник стал жертвой, он просто превратился в оленя. Нужно было спасаться бегством.

Вот и летел он в чаще, не разбирая дороги. Никак не мог он привыкнуть к своему новому обличию, но разламывать о том было некогда. А псы, с которыми он сам еще недавно охотился на оленей, теперь неслись за ним по пятам, и должны были его догнать. Его человеческий мир из-за глупой прихоти и спеси рухнул, растворился без следа. Он летел прочь, не в силах ничего изменить и исправить.