В споре со временем. Доклады, эссе, статьи

Всё же настоящих героев у него в стихах почти не появлялось, некоторые стихи посвящены реальным людям, но, как правило, им посвящался только эпиграф, и напротив, в его поэзии действовало всё больше героев социального дна: «Как много в нас фарса и фальши / расписанных на трудодни!..» («Корни»), «Он жил отвратительно тихо, / Любил только то, что имел» («Про мужика»), возникали то образ бомжа, то «Бабы Вали», живущей на вокзале.

Он признавался в том, что не может расстаться с прошедшей эпохой:

Я привязан к другой эпохе —

к той, где сделан был

первый шаг!.

В ней – великой или ничтожной,

но сумевшей весь мир спасти,

я застрял, словно крест придорожный

у себя самого на пути!

«Мера длины»

С горечью и отчаяньем писал в стихотворение «Встреча с двенадцатью» о любимом им некогда Александре Блоке.

– Эй, товарищи!.. Мир

далеко?..

– Да не видно отсюда… Далече…

И, как призраки, скрылись легко —

словно вовсе и не было встречи.

Я кричал на пустом берегу,

как птенец, оборвавшийся с ветки…

А когда рассвело – на снегу

отпечатались

нервные

клетки.

И в тоже время на грани между горькой иронией и глумлением звучали его стихи о демонтаже памятника Ленину в Ханты-Мансийске:

тени, исчадья, гнилые пути!..

А впереди ковыляет устало —

двадцатитонный Ильич…

Впереди!..

Кажется, в некоторых стихотворениях у него окончательно пропадало чувство слова. Вот образцы такого письма:

С большим трудом

и страшным нервным скрипом

я думаю…

«Тяжесть»

Или

Мы в каждом глобусе —

как в морге

А в морге – как в дыре Земли!.

Но всё-таки прозрения не оставляли Суханова и, наряду с явными пошлостями, он отваживался на глубокое постижение действительности хотя бы в самооценке:

А если мир весь равен бытию

и разнозначны лишь разноязычья —

зачем я заблуждаюсь, что люблю,

И в чем мое ничтожное величье?..

«Кручина»

В одном из стихотворений Петр не остановился перед тем, чтобы провозвестить грядущую революцию.

Мы во власти блаженного искуса:

– Всё моё!..

Нам и Бог не судья…

Но доносится сверху: – А выкуси!..

И – опять впереди

революция…

«Тема»

В последние годы перед кончиной Суханов склонялся к приятию идей Солженицина, об этом говорят и названия его книг – неологизмы «Завороть», «Разнолетья» и странные окказионализмы «Похлёб», «…Безвызвездье…».