Укрощение демонов. Для начинающих

– А у тебя нет? – Он снова повернулся ко мне: – Как же ты тогда удерживаешь равновесие?

– Прекрасно удерживаю.

– Это потому, что hh’ainun ужасно медленные.

Я переложила кусок торта на салфетку и придвинула к серебряной линии. Для каждого куска я приготовила по салфетке, чтобы было удобно подавать ему.

– Имя!

– Ch.

Я пристально смотрела на него, потрясенная собственной решимостью. И куда только делись мои застенчивость и робость? Возможно, ключом к моей уверенности стал непреодолимый магический барьер между нами.

Он немного помолчал, а потом ответил.

– Зииилас, – услышала я.

– Это твое имя? Зииилас?

– Не Зиииилаас, – передразнил он. – Зу-и-лас. Попробуй еще раз.

– Зиилас.

– Зу-и-лас. Три слога, не два.

– Зуилас.

– Ну, почти правильно, – буркнул он.

– Стараюсь изо всех сил, – пожаловалась я. – Мое имя произносить гораздо проще. Робин.

– Робин?

Это было так удивительно! Произнесенное с его странным акцентом, мое имя прозвучало почти так же экзотично, как и его.

Усмехнувшись, я подтолкнула салфетку за уголок через линию. Он подтянул ее к себе, схватил десерт и, по-прежнему не жуя, проглотил его в три глотка.

– Ты так и не сказал, нравится ли тебе, – напомнила я.

– Твое имя?

– Торт! – но теперь мне стало интересно, нравится ли ему мое имя.

Он посмотрел на три оставшихся куска:

– Что еще ты хочешь знать?

Я задумалась на мгновение:

– Сколько тебе лет?

– Ih?

– Что?

Мы уставились друг на друга, зайдя в тупик из-за языкового барьера.

Глядя на него, трудно было понять, сколько ему лет. Если бы он был человеком, я бы не дала ему больше двадцати пяти. Но кто знает, как быстро стареют, в каком возрасте считаются взрослыми и сколько вообще живут демоны?

Я попыталась переспросить:

– Сколько лет ты живешь?

Он нахмурился, недоумевая:

– Вы такое считаете?

– Ну конечно! Вот мне двадцать.

– Двадцать? – Он осмотрел меня с головы до ног.

– Я неверно понял ваши числа. Двадцать – что-то не то.

Я показала один палец.

«Один». Показала два пальца. «Два». Показала пятерню: «Пять». Показала обе ладони: «Десять». Сжала и разжала кулаки дважды: «Двадцать».

– Как долго длится год?

– Триста шестьдесят пять дней.

Он растерянно потер лоб удивительно человеческим жестом.

– Dileran. Я этого не знаю. У нас нет чисел.

Расстроенная, я подвинула к нему второй кусок торта. Он тут же проглотил его.

– Что-то еще?

– Как ты меня называешь? Payilas?

– Пай-ил-лас.