О людях хороших. Рассказы из жизни

Хлеб продавали строго по весу, и если буханка весила меньше положенного по норме килограмма, покупатель получал «довесок». Родители были на работе и в очередях за хлебом были дети и старики. Каждому ребёнку хотелось на обратном пути домой съесть этот хрустящий корочкой хлебный «довесок», а отламывать от буханки не полагалось, хлеб дома ждала вся семья. Хитрили, конечно, дети перед родителями, но не от сытости, а от детской потребности, ещё не осознанной, получить за свой труд какое-то вознаграждение.

– И я знаю новую учительницу, – вступает в разговор рыжеволосый с конопушками на носу Славик, – мой отец рассказывал, что ехал вместе с ней из города на автобусе, а она ему рассказывала про себя.

– Ну и что? Ты же сам с ней не говорил, значит, не знаешь, – выступает на сцену новый собеседник, которому не досталось удачи что-либо знать о новенькой учительнице Тамаре Ивановне, но очень бы хотелось что-то рассказать друзьям.

– А вот и знаю, – не сдаётся Славик, – она говорила, что её бабушка живёт в Берёзовом Солонце, вот поэтому она здесь будет отрабатывать после института!

Ну, уж этих сведений не было об учительнице даже у всё на свете знающих Томы, Нины и Раиски, как их называли одноклассники.

В самом деле, недалеко, всего за четыре, с небольшим, километра от Соснового Солонца была ещё одна деревенька, которая называлась Берёзовый Солонец. Её населяли преимущественно чуваши и мордва, истинные аборигены среднего Поволжья, про которых замороченные иностранные переводчики обычно говорили, что это «те же русские, только с Поволжья».

На самом деле эти народности имели свой язык, свою письменность, свою литературу и богатейшую историю происхождения и заселения приволжских степей ещё до нашествия татаро-монгольского ига на древнюю Русь.

Бабушка Тамары Ивановны тоже принадлежала к этому малочисленному, но очень уважающему себя народу и никак не хотела переезжать в цивилизованный город Куйбышев к сыну из своей маленькой, погрязшей в распутице, бездорожье и невежестве деревеньки, в которой не было даже начальной школы.

Все дети, достигнув семи или восьмилетнего возраста, ходили пешком учиться за четыре километра, а когда выпадал снег, то вставали на лыжи, вместе со взрослыми, и никто никогда даже не мечтал о школьном автобусе. Да автобус всё равно застрял бы в грязи, потому что дорога была грунтовая и в распутицу всегда представляла собой две глубокие колеи. Прямо как у Высоцкого «колея это только моя, выбирайтесь своей колеёй…».