Вопреки разуму

Хрупкую, все еще симпатичную женщину. Ей стало жалко мать.

Полина Михайловна любовалась дочерью. Такая красивая, свободная. От Вики исходил аромат нежного хорошего парфюма.

После смерти Насти она переключилась на единственную дочь. Она боялась за нее. Но в отличие от старшей дочери младшая почти не доставляла хлопот. Был в Вике какой-то стержень. Ей хватало ума не болтать о всех своих проблемах. К матери она приезжала уверенная, успешная.

–Звонила, – Полина Михайловна грустно улыбнулась. На ее лице застыла скрытая обида.

–А с чем пирог? – Вика не выносила этого скрытого упрека, по коже пробегали мурашки. Она знала, что к маме нужно приезжать чаще. Не было времени. Поэтому ей хотелось поскорее поменять тему разговора. – Ты чувствовала, что я приеду? – Вика вопросительно улыбнулась.

– Яблочный.– Полина Михайловна приготовила его просто так, от скуки.

Вика не любила яблочный пирог, потому что его любила Настя. Настя могла съесть пирог одна целиком, а потом еще облизываться. И когда Полина Михайловна готовила яблочный пирог, он застревал у Вики в горле.

Полина Михайловна налила себе и дочери чай, разрезала пирог.

– Ты чего сегодня такая счастливая? – спросила Полина Михайловна, видя как Вика все время улыбается.

– Я замуж выхожу.

Полина Михайловна замерла. В последние годы она только об этом и мечтала.

– За Ярослава? – из редких звонков Вики она знала про Ярослава.

–За него.

–Вик, а ты его любишь?

– А что такое любовь? – лениво потягиваясь, спросила Вика. В этот самый момент она знала, что права.

Полина Михайловна смотрела на Вику и думала, как они с Настей не похожи друг на друга. Такие разные.

–Вика, – Полина Михайловна положила на руки дочери свои теплые, немного морщинистые руки. Ей казалось, что с ее учениками легче, все можно объяснить. И про любовь. С дочерьми труднее. Глаза Вики не искали ответа, она все знала.

–Мама, ну что такое любовь? Из-за любви наша бабушка ушла от нашего дедушки, чтобы быть с тем, кого она любит, оставила тебя, чтобы потом раскаяться через несколько десятилетий?! Ты, когда любила, была счастлива? И Настя.

–Я не знаю, Вика,– Полина Михайловна с грустью смотрела на свою родную девочку. Это она во всем виновата. В свои пятьдесят семь лет, она не знала ответа на этот вопрос. С годами ответ склонялся то в одну сторону, то в другую. – Но и так, Вика, нельзя.

Вика снисходительно улыбнулась.