Добрая память

Ветврачу новому очень хотелось

Авторитет поскорей заслужить,

И проявил он изрядную «смелость»,

Взявшись предшественника чернить.

«Народа враг», – сказывал. Путались люди:

Павел был добрым помощником им,

Но что как, и верно, преступник вдруг будет?

Варе грозить стали: «Дом твой спалим!

Езжай!» Варя голову гордо носила.

Не ехала – мнилось: бежала б она.

«Следить прислан, шельма! – Матвей пояснил ей. –

Варвара Прокофьевна, вам здесь беда.

К сыну езжайте. Коль муж ваш вернется,

Вас, верно, сумеет у сына сыскать», –

Матвей наугад говорил что придется:

Надо сестру зятя было спасать.

Варя уехала. Первенца-сына

В семнадцать годочков Бог дал ей родить.

Павел недаром гордился Ефимом –

Тот с детства хотел на отца походить.

Умный, прилежный, толково учился.

Учил и родитель работе своей –

Часто при Павле Ефим находился

И знал все секреты отцовские в ней.

Ефим тоже сделался ветеринаром:

Первым в родне кончил он институт,

Работать его в Подмосковье послали.

Здесь принял мать – обрела свой приют.

(У Павла и Вари была еще дочка –

Вера. Замужняя. Им подарить

Дети успели по два уж внучочка,

И чаяло вновь прибавление быть.)

Варя о муже страдала безмерно.

Хорошей женой она Павлу была:

Доброй хозяйкой, заботливой, верной.

А думалось: быть еще лучше могла.

Матрена в печали ее утешала –

В Москве повидались. Боялась за дочь:

Кабы ареста над той не бывало,

А то ведь придут, как за Павлом-то…в ночь.

С Грушей тревогою мать поделилась –

Приехала ту навестить. Один взгляд –

Что и Груша в беде, ей мгновенно открылось:

Глаза помутневшие, губы дрожат.

«Что с тобой?!» – «Мамочка, жалко мне Варю». –

«Жалко-то жалко, но дело не в том,

Детьми от меня ничего не скрывали,

А нынче… Повздорила, что ли, с Петром?

Не обижай его, Груша, не надо.

Он в доме хозяин, в семью всё несет,

Коли и в чем согрубил без огляда,

Остуды в любви бабья кротость спасет.

«Ой ли?» – «А ты на меня не равняйся!

Я не пример, сама думать должна.

Судьба Петра трудная… Мужу покайся,

Что не права, – жене мудрость нужна».

Груша заплакала: «Он ушел, мама!

Петя ушел!» – «Как ушел?! Почему?!

Куда?!» – «Ох, родимая, если б я знала!

Петечку я больше жизни люблю.

Разве, скажи сама, худо мы жили?

Жили в любви… Вспоминаю теперь,

Как нашего Ванечку мы хоронили, –

Боль, а всё легче, чем нынче.