Добрая память

Злодейство не вздумай творить над собою!»

У Груши с души словно камень упал.

Не то чтоб исполнила всякую волю,

Но было приятно, что так ей сказал.

В ответе заботу почуяла, силу.

Дрогнуло нежностью сердце Петра:

Пуще былого казалась красивой.

Вспомнил, глаза отводя: «Мне пора».

Не уступил ей – теперь не остался,

Недолго, однако близ дома ходил,

И, едва дочки уснули, – дождался,

Ключом сам чуть слышно он дверь отворил.

Груша ждала его – глаз не смыкала,

Надежда жила в ней, что Петр придет.

Безмолвно, счастли?во его обнимала,

Краткость радости той разумея вперед.

Дочкам казаться не мог он позволить –

Не поймут. И они про отца должны знать,

Что бросил семью, хоть их горько позорить.

Алевтиночке только исполнилось пять,

Марине – одиннадцать, десять лет – Зое.

«Может, когда-то и будем вновь жить, –

Жене дал надежду, – под крышей одною.

Но нынче придется, пойми! порознь быть.

«Вытерплю, Петечка!..» – Так о причине

Злых перемен не узнала она.

О?бнял, прощаясь, жену торопливо,

Зачин лишь зори угадав из окна.

19. Предположения

Григорий был зол на Петра. Не жалея

Слов резких, он гневно о нем говорил:

«Как смел, гад, с сестрою расстаться моею?!

Знал бы, где прячется, точно б убил!

Ей-богу, убил бы! Не веришь мне, Соня?

Четверых детей бросить! Он был мне как брат,

Но, ежели с горя что станет с сестрою,

Кончить судьбу его я буду рад!»

Соня, заметил, в ответ улыбалась –

Грозящий Григорий казался смешон.

(Гневливости мужа давно не боялась.)

«Да что, Петр совести, что ли, лишен?

Еще коммунист!» – «Есть, должно быть, причина», –

Спокойно и просто сказала жена. –

«Причина одна: семьянина личина

Не по нему – надоела она». –

«Ужели тринадцать годов притворялся?» –

«А хоть бы и так! Знал бы, с дурой какой

Сестру позабыв мою, нынче свалялся,

Лежали бы оба в могиле одной!

Я не шучу!» Соня смехом давилась.

Сердцу же было совсем не смешно.

Мыслям ее подозренье открылось,

О коем и молвить, казалось, грешно.

А всё ж … «Неужели ушел из-за Вари?

К поступку был повод: супруга врага

В родне – клеймо. Или Петру подсказали,

Иль сам смекнул, служба коль дорога.

Кто его знает, где нынче он служит!

Опасается членом быть “вражьей” семьи?

Трусит? А может, и вправду, так нужно?

И осуждать мы Петра не должны?»

Ольге Ивановне всё рассказала –

Своя ведь.