Добрая память

За мужем быть в ссылку врачи,

Смерть предрекая, перечили маме,

Но каждому молвила строго: «Молчи!

Я, слава Богу, детей воспитала!»

Самого младшего сына она

Первенца хлопотам препоручала.

Пятнадцать Георгию было тогда.

Василий Петрович по разнице лет их

Меньшему брату годился в отцы.

Весьма образованный, франтом одетый,

Отцом отделен он давно был в купцы.

Жил в Петербурге. «Навек не прощаюсь, –

Мать говорила, детей всех крестя

И всё же прощания слез не стесняясь, –

Мужу с женой друг без друга нельзя».

В ссылке супруги зажили богато –

Не хуже Москвы. Дом родитель купил

И, обставив его с неприличною тратой,

Немыслимо щедрым в округе прослыл.

Всем помогал – никого не чуждался.

Школу, больницу построить успел.

И… нарушая закон, отлучался

Даже в Москву. Кто б держать его смел?

(По суду, уплатить обречен возмещенье

Был потерпевшим, а также лишен

Права купцом быть, однако лишенье,

Оставшись богатым, сносил всё же он.)

Контракт государь тогда в силе оставил

На хлеба поставку в войска – тот, былой.

(Нашлось, где муку смолоть.) Прежней ж хозяин

Мельницы – с рынка помола долой.

В Сибири нашел в том себе утешенье

Слабое, впрочем, недавний купец,

Царю не однажды из ссылки прошенье

О милости славший, чем внял наконец!

Пять лет провел в ссылке. (Жену через года

Три возвратиться в Москву убедил,

Внушив, что вредом себе гневает Бога.)

В обеих столицах царь жить запретил.

Питер простил царю: дом там затратный

Был у него, но Бог с ним! Москвы жаль!

Ругал Александра[24 - Имеется в виду император Александр III, известный доброжелательной в целом по отношению к купечеству политикой.

Было б невинных ссылать, будь я царь!

Глупец! Меня миловал с жалости к летам

Моим, а ведь я неповинен!» О том,

Жарко твердил сомневавшимся в этом,

Во вдовстве царя обвиняя своем.

Жена, разделяя с ним ссылку, болела.

Едва воротился, в могилу легла.

Как вера ее неуклонно велела,

Последний приют меж своих обрела.

Рогожское кладбище старообрядцев

В Москве было давним. Повез хоронить

Туда, хотя в Царском обосноваться

Успели Селе[25 - Царское Село (ныне Пушкин) носило обособленный от Санкт-Петербурга статус, поэтому на него ограничения местожительства для бывших ссыльных не распространялись.]. Велел и себя здесь зарыть.

Легко сказать! Тайными, тихими были

Проводы, как наступил час, его.