Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения

Крыша серая и лохматая. В доме том мужик помер. Миронычем кличут. Раньше хороший плотник был. Мы с ним в тайге несколько раз на делянке встречались. Хороший был мужик. Работящий. Спился да помер. Неделю назад Бог прибрал бедолагу. Первый снег накрыл дорогу на кладбище. Лошаденка в деревне была до сих пор одна. Подохла от бескормицы ещё в августе. На погост увести Мироныча некому и не на чём. До кладбища далеко, километра полтора. Вот мужики и пьют каждый день, поминают покойного. Родственникам, говорят, телеграмму отбили.

Ждут, когда кто-нибудь приедет и похоронит мужика. Положили покойника в сенях, чтобы не портился, стало быть, на мороз, а сами поминают. Мужики, как напьются вусмерть, так гармошку на улицу выносят и орут дурными голосами. Это знак для жен. Бабы берут корыта для стирки и идут в дом к покойнику. Каждая грузит своего мужика в корыто и веселенько тащит его до дома. Удобно и не тяжело.

Сначала одна бабенка приспособилась своего муженька таким образом домой отвозить. Бабам понравилось. Как, вроде, санки с ребенком тащат.

Теперь всякий раз и везут по снегу. Мужики напьются, бабы их грузят в корыта и с песнями бегом домой. Спать. Утром мужики своим ходом доходят до покойника, и поминки начинаются сызнова. Так каждый день. Неделю гуляют. Покойник на морозе, что ему будет!

– Да как же так! Неделю покойник лежит в сенях, а его и не собираются хоронить! – возмутился Пётр Петрович Самсонов. – Не по-людски это!

– Дык, безбожники! Им что? Выпить да похмелиться. До остального дела нет.

Титыч отвернулся от окна и принялся доедать горячую картошку с мясом. Санька жалостливо посмотрел в сторону окна и тихо сказал:

– Может, смотаться на «уазике», похоронить?

– Не получится, Санька! – уверенно ответил ему Титыч. – До погоста далеко. Дорогу давно не чистили. Гроб с покойником в «уазик» не влезет. Завсегда в Нижней Пустомойке хоронили на лошадях. Не пройдет твой вездеход. Хоть на двух мостах, хоть на пяти!

– А давай попробуем! – завёлся Санька, услышав из уст Титыча прямое оскорбление его машине, не раз опровергающей сомнения в своей проходимости.

– Да-а, нехорошо это, – подвел итог разговору Пётр Петрович Самсонов. – Думаю, Титыч, не по-божески это. Покойник не виноват, что вокруг него остались уроды.

Предать земле умершего – наш прямой долг. Давай, Титыч, так. У тебя хозяйство справное. Возьмём твою лошадь и прокатимся до Нижней Пустомойки. Лучше утром. Пока мужики не опохмелились до поросячьего визга. Да и схороним мужика.