Летописцы летающей братвы. Книга третья

От волнения Анна зарделась, мельком взглянула на меня, оценивая, как я это воспринимаю, и добавила:

– Кроме того, макет с гранками вам лично надо передать военному цензору, и только с его визой сдать в третью типографию. На всё надо время, и его катастрофически не хватает.

Она перевела дух и закончила:

– Я вам показала упрощённую схему рождения журнала. На самом деле она намного сложнее. Вскоре в этом сами убедитесь.

Записав неудовольствия сотрудников, я попросил предоставить для ознакомления материалы апрельского номера.

– Вот пока всё, что имеется, – подала она тощую папку с рукописями.

Номер был посвящён двадцатилетию полёта Гагарина в космос.

На площадке, отведённой для курения, я увидел подполковника Светлицына, среднего роста, упитанного, широколицего офицера. Его иссиня-чёрная шевелюра лоснилась, словно намазанная бриллиантином, а из-под широких дугообразных бровей антрацитом блестели тёмные, как южные ночи, вприщурку смотрящие глаза. В каждом его движении чувствовалась этакая вальяжность и довольство.

Безупречно выглаженные брюки и рубашка без слов говорили об ухоженности и внимании. От него исходили мягкие и приятные запахи отечественного одеколона «Красная Москва».

– Максим, – назвался он, улыбаясь и протягивая руку. – Давно смолишь?

Ладонь его была влажной, по-женски мягкой и безвольной.

– Лет двадцать. Закурил по случаю окончания училища. С тех пор и бросаю.

– Вредная привычка, – согласился Светлицын. – Тоже злоупотребляю. Да лучше лишних сто грамм опрокинуть, чем каждый час травить свой организм дымом, вонючим и поганым, – употребил он словосочетание из доноса подьячего о первом полёте человека на воздушном шаре.

«Подкованный», – отметил я про себя эрудицию собеседника в истории развития авиации.

– Мы недавно встретились с ребятами в неформальной обстановке. О жизни поболтать, стресс сбросить. Договорились покончить с куревом. Да не вышло, – с остервенением раздавил он окурок в громадной пепельнице. – Ладно, пойду работать.

И ушёл, не скрывая улыбки, от которой на щеках Светлицына появлялись ямочки.

До обеда я вычищал авгиевы конюшни моего рабочего стола, сейфа и шкафа, безжалостно отправляя в корзину прочитанные и ненужные бумаги, оставленные моим предшественником, потом долго переписывал из блокнотов Редькина и Анны адреса и телефоны организаций и нужных людей. Честно сказать, не подозревал, что журнал имеет такую широкую сеть абонентов, львиная доля которых замыкалась на отделе оформления.