Здесь никогда не ходили трамваи

Здесь никогда не ходили трамваи

Алексей Витальевич Мекка

Говорят, что раем может быть лишь одно счастливое воспоминание, которое окутает тебя теплотой на целую вечность. Что же есть ад, если не бесконечный цикл сменяющихся воспоминаний? Плохих, хороших, настоящих. Ад это или целая жизнь? А может, что-то большее? Куда более целое и осмысленное, чем обрывки, за которые так хочется уцепиться, чтобы не упасть. Содержит нецензурную брань.

1

Мы развлекаемся на заднем сидении черного седана. Пахнет разлитым пивом, что пропитало синтетику под нами… ее желтую юбку… мои джинсы.

Изо рта у нее пахнет сигаретами и чем-то растительным. Я чувствую вкус табака на ее губах и языке. Мы целуемся. Она выдыхает. Я расслабляюсь. Старюсь расслабиться, ведь никогда не мог сделать это в полной мере. Не получается. Чувство искупления не приходит, отчего напрягаюсь еще больше. Сжимаю ее. Запускаю руку под желтую юбку. Чувству. Как она дышит в мою шею. Как молекулы табака оседают на моей рубашке. Она дышит все тяжелее. Словно специально. Задает ритм. Командует мной и управляет, не произнося ни слова. Требует напористости. Просит меня о сострадании.

– Ну, же, что же ты. Давай.

Я не отвечаю. Не могу говорить, пока разглядываю яркую неоновую вывеску ночной забегаловки. Свет рваными кусками оседает на черном капоте и, подобно восхитительно-грязной болотной жиже, растекается по нему. Взбирается по лобовому стеклу и лезет в салон. Лезет мне под рубашку. Щекочет. Лезет ей под юбку. Возбуждает.

Она становится жёсткой. Напористой и напряженной.

Похожа на тетиву лука, что так легка, но, в тоже время, так сильна.

Она меняет позицию.

Это ее поле.

Ее правила.

С легкостью взбирается мне на колени.

Не могу отделаться от неона. Он подобен хищнику, обхаживающему свою территорию.

Она похожа на этот неон.

Считает меня своей жертвой.

Своей территорией.

Я чувствую, как ее тонкие пальцы путаются в моих волосах. Движения нежные. Мягкие. Почти по-матерински заботливые.

В один миг они становятся грубыми.

Жестокими.

Сильными и страстными.

Пальцы прижимают меня к груди хозяйки.

– Ну, давай же… Что же ты? Даже не встал…

Я не отвечаю. Храню молчание перед лицом хищника. А хищник напорист. Хищник не привык получать отказы. Хищник живет лишь по своим собственным правилам, и законы ему неведомы. Хищник существует лишь благодаря своей беспринципной бескомпромиссной хищной натуре. Я не хищник.

Она меня не интересует.