СЕННААР. Книга.1 Иосиф

Стрелок Тюрин, неотступно шагая подле Коншина, вскоре позабыл о своих прямых обязанностях и пристрастился к поиску минералов. В неграмотном деревенском парне пробуждалась жажда познания, формировался талант землепроходца. Отколов кусок интересующего материала, привычно слизывал скол языком, определяя наличие вкраплений тех или иных минералов. Если возникали вопросы, без всякого стеснения бежал к Коншину. Николай терпеливо объяснял… Иногда, бросив свой участок, переходил к Тюрину, и они исступленно искали приглянувшуюся породу, пытаясь выяснить случайность это или закономерность.

Совершенно понятно, что главным геологоразведчиком во всей экспедиции был, несомненно, Коншин. Его слова были истиной в последней инстанции, так по крайней мере предполагали все заключённые-геологи и, конечно же, Тюрин, незаметно влившийся в стан профессионалов поисковиков. Земля, которую они исследовали, густо напичкана полезными ископаемыми. Тут было всё: уголь, молибден, сера, соль, свинец, платина, медь, бокситы серебро и, конечно же, золотой песок. Коншин, впервые за многие годы с удовлетворением подумал о революции как о благе, изменившем образ жизни миллионов людей и его в том числе. Не случись революции, ареста, заключения, вряд ли он, богатый, благополучный гуляка и транжира отцовских богатств отправился бы в подобную экспедицию, о которой мечтал с отрочества. Возможно, и отправился бы, возможно, но маловероятно. Уж больно весело жил, много гулял, встречался с известными и просто с интересными людьми, уж никак не со Строителевым. На Алексея всегда смотрел как на чудака, пытавшегося привлечь к себе внимание революционными идеями. «Кому… кому нужна его революция? Народу? Что такое народ? Вечно пьяный рабочий люд или елейные приказчики? Может, услужливо-хамовитые официанты – вчерашняя деревенщина или те же неграмотные, хитрые, завистливые крестьяне?… Я, разве я, не народ?… Конечно, не все пьяницы, лодыри, хитрованы… Взять, к примеру, Сергея Тюрина. Если бы ему образование, он бы меня за пояс заткнул. Тот же Деревягин, даром что партиец, а в Империалистическую Георгия из рук самого царя получил. Георгиевскими крестами самодержец просто так не разбрасывался… Вернулся солдат в родное село, а мать и отец с голоду помирают. Богачи-соседи, посмеиваясь в мохнатые бороды, Георгиевского кавалера в батраки зовут, за хлеб, за одёжку… Всю весну и лето горбатился в чужом хозяйстве, а к осени на тех же бобах остался.