СЕННААР. Книга 2. Развитой

Толька толкнул учителя в плечо и запричитал: «Григорий Петрович, а Блюма меня убить хочет, спасите душу православную!» Учитель, спросонок ничего не понимая, переводил взгляд то на Зюню, то на Тольку. Гоменюк не унимался. «Григорий Петрович, а он вам на лысину из авторучки брызнул. Случайно». Затем плюнул на ладонь и потёр учителю по плешке. Девчонки сдержанно прыснули в парты. Свастика превратилась в грязь. «Прекрати, Гоменюк! Вот я твою маму в школу вызову. Впрочем, не стоит, она такая же, как и ты». Григорий Петрович достал носовой платок протёр лысину.

Склонив голову к классу, доверчиво спросил: «Всё вытер? А так? … Розенблюм, надо осторожней с авторучкой. На чём мы остановились? … Кто это написал? …» Толька метнулся к доске, полустёр написанное. «Гоменюк, сядь на место». «Сами написали и сами – сядь». Григорий Петрович раздражённо схватил наглеца за шиворот, толкнул от доски. Толька «изобразил рожу», разбежался между рядами парт, притворно споткнулся и с грохотом упал на пол. «А-а! … Люди добрые, полицаи убивают радянськых пионэрив! Всё, иду в милицию…»

Учитель побледнел.

«Толя, ты что, ты как, я не хотел. Вставай, Толя, мы с тобой гаммы пройдём. Давай. До, ре, ми… Молодец, «пять». Садись на место». – «Дулю вам, Григорий Петрович, вы в прошлый раз мне ни за что двойку поставили, исправьте». – «Толя, разве можно…» – Григорий Петрович, хлопая красными как у кролика глазами, умоляюще смотрел на шантажиста. – «Иду в милицию, вы мне руку вывихнули, тут вам не гестапа».  – «Ладно, Толя, исправляю, вот уже стоит». – «И на следующий раз, наперёд поставьте». – «И наперёд, Толя». Прозвучал звонок, учитель, взяв классный журнал, униженно поплёлся в канцелярию. Класс с изгаженными душами вышел на большую перемену. Ничего обсуждать не хотелось.

На спартакиаде Толька опять пристал со своей «фузеей». Цену сбросил… Бронислав уже согласился, но тут подошёл Петька Бочков и, ни слова не говоря, пнул Тольку под зад. У Гоменюка из карманов посыпались крашенные яйца – галунки.

Толька, по обыкновению отбежав, остановился на отдалении, чтоб выкрикнуть свои пакостные стишки, но, посмотрев на Петькино лицо, передумал. «Ты за что его?» – «За брата, все галунки у пацана выиграл». – «Ну и что, он меня тоже победил… По-честному». – «Зелёным яйцом?» – «Ну, зелёным…» – «Оно деревянное, это по честному?» – «У сука!» Опять Гоменюк всех обманул… На Пасху пацаны стукались острыми концами «крашенок». Разбитое яйцо отдавалось победителю.