Песочный человек

Честное слово! Я с ней в прошлом месяце носом к ному на рынке столкнулся:

– Никиточка любит посвободнее, чтобы нигде не давило, – говорит и улыбается, словно и ничего в этом нет особенного.

Либо вырастают у таких вот матерей – поддерживательниц неудачники, вроде меня. Ведь именно так я и жил, как она говорила, готовый на всё, ради дела, заразившего меня самым страшным вирусом. Вирусом надежды.

А ещё я обвиняю свой роман, прОклятый, наверное, самим Дьяволом. Если бы не он, не моя дурацкая идея, и не мамины слова, всё было бы иначе.

Я бы остался в школе, где проработал без малого семь лет, или вернулся б в университет, поступил в аспирантуру или устроился бы менеджером по подбору персонала, как мой сокурсник Мишка Терехов, или ещё что-нибудь. Я бы мог добиться всего, чего должен хотеть нормальный человек. Но оттуда, куда я попал, из ловушки собственного эго и истерзанного воображения не вырваться без потерь.

Меня разбирают по кускам, словно детский конструктор ЛЕГО. Безжалостно отрывают любые понравившиеся части и распихивают по своим глубоким карманам.

Уж не знаю, что с ними делают дальше. Может, прячут куда-нибудь в тайное хранилище обломков человеческих душ, а, может, выкидывают на свалку космического мусора. Моя личность рассыпается. Я – песочный человечек с дырами в голове, из которых высыпается понемногу моё прошлое. Кто назначил такую цену? Кому оно может быть нужно кроме меня?

Сначала исчезали незначительные воспоминания: что-то из детского сада, потом со школы, из дворовых разборок.

Я знал, что не ладил с кем-то из соседских ребят, и даже знал, что влипал в драки, но помнил из них лишь одну-две. Помнил, что учительница Естествознания постоянно кричала на меня в пятом классе, но не помнил за что. Я забывал, какие читал книжки, как у нас появился первый кот Дракон, почему мама и папа ругались, как я сломал руку. Но это были всего лишь моменты, короткие воспоминания, которые я никогда не стал бы оплакивать. Я не боялся с ними расставаться. Убеждал, что всё к лучшему. Иногда, когда особенно одолевало любопытство, расспрашивал маму, и из её рассказов заново узнавал правду: они с отцом жили, как кошка с собакой, а когда мне было пятнадцать – развелись. Этого я тоже не помнил. Помнил отца, но не понимал, куда и зачем он ушёл. Такие воспоминания никому не нужны. Я чувствовал себя счастливее без них. Моё проклятье началось с благословения.

***

Сегодня появилась новая брешь: пустое место на полке выпускного класса.