Между двух столиц

И я замечаю –

Ветер тревожно деревья качает,

Осень – печальное Бога созданье,

Бренности жизней людских оправданье.

Серафиму Саровскому

Сотни дней, оставленных в плацкарте,

Бесконечных будней маета…

Город, не отмеченный на карте,

Ты не тот, и я уже не та.

В киселе пространства тонет время,

Не умеешь плавать – так терпи,

Чтобы не попасть в людское племя

Ставших частью пищевой цепи.

В омуте застывший без движенья,

Не давая прошлого забыть,

Не жалея, бьет на пораженье,

И ему сдаешься без борьбы.

День очередной идет к закату,

Поборов в себе желанье жить,

Здесь мы были счастливы когда-то,

Жаль, в дорогу счастье не сложить.

И давно привыкшие прощаться,

Обещаем возвратиться впредь.

Всем куда-то нужно возвращаться,

Чтоб не потерять земную твердь.

Только ты вовеки и отныне,

Серым полотном сшивая дни,

Отче Преподобный Серафиме,

Сбереги их там и сохрани.

О душе

О небесных телах и земной круговерти

Можно думать-гадать, но известно одно,

Тем, кто падал с вершины, уже не до смерти,

Тем, кто был на погосте – уже все равно.

Очень странно решать, ничего не решая,

Собирать по кусочкам обломки души -

Невеликая ноша – беда не большая

Первым встречным её продавать за гроши.

Стала алчности жертвой и страха мишенью,

Вбита тесной печатью в холодный гранит,

Тех, кто был на олимпе, уже не оценит,

Тех, кого не прощала – уже не простит.

Да блажен будет нищий – с него не убудет,

Ты надейся и верь, но бери, что дают.

Ведь все было, как было – пусть будет, как будет,

Мы ещё отстоим своё место в раю.

Изгибая свою траекторию…

Изгибая свою траекторию,

Изменяясь на фотографиях,

Кто-то хочет попасть в историю,

Не попав даже в биографию.

Завтра смотрит зловещим чудищем,

Что вблизи-то совсем не страшное,

Но сильнее, чем страх о будущем,

Сожаления про вчерашнее.

А из прошлого все веет стужею,

Охлаждая в нас жизни течение.

Мы от этого все здесь простужены,

И не знаем порой о лечении.

Кому штиль, кому ветер бушующий,

Ибо ищущий да обрящет,

Кто-то в прошлом, а кто-то в будущем,

И почти никого – в настоящем.