Кубок ПОЭМБУКА. Осенний сезон 2017. Сборник стихотворений

Рядом строгий старик, в парике, с чуть прозрачной кожей.

Говорит мне, что мёртвый никак распознать не сможет,

послежизнь – это явь, или глупый предсмертный сон.

«Поясню по-простому, на пальцах. Ты не в обиде?

Вот, допустим, ты призрак, живые тебя не видят,

и пылинки не сдвинешь, в песке не оставишь след…

Можешь чувствовать, мыслить… да хоть сочинять сонеты!

Объективно – без разницы для остальной планеты,

Сто причин возразить. Только как же я стал безликим?

Силюсь вспомнить…

Но прошлое скрыто криком,

тьмой и россыпью бликов на кромках подмёрзших луж…

Те же боль и тревога о будущем – как когда-то.

Остаётся смотреть на море и спорить с Кантом,

есть ли вечный покой для всегда беспокойных душ.

Межвременье

Утро – преступно, и с этим поделать нечего:

мятое, мутное, что ни затеешь – поздно.

Вот бы заснуть, по-вампирски воскреснуть к вечеру,

в час, когда ночь в небесах протирает звёзды,

лунная кошка из тучи свой хвост спустила,

выгнув дугой – лучезарной, молочно-гладкой,

ветер умаялся за день, прилёг без силы

в ворох душистых листьев на взрытых грядках.

Выйти из дома, найти Ориона россыпь —

жезл и корона, насмешливый лёд и пламень…

Где-то за дверью, как зверь, притаилась осень,

огненным глазом следит из-за лип и яблонь,

гладит поникшие травы и студит соки,

в землю вливая свой норов, свой страх и нежность,

взглядом кричит, что житья её вышли сроки,

тронуть рукой на прощание – и исчезнуть.

В сумерках сад – исхудавший, прозрачно-синий:

сбросил одежду, свободно повёл плечами —

ржавь уцелевшего яблока на вершине

голые ветки в седой тишине качают,

стынет ручей, чернокрылой ладьёй Харона —

мёртвая бабочка в мёртвой петле побега…

Норны в смятенье. И лишь в темноте ворона

пьяной кукушкой считает часы до снега.

Шутам

Буффонады всё злее, а паузы – всё короче,

всё темней вечера и пронзительней – звёзды марта.

Как бы ни было больно, шуты умирают молча —

до последнего корчат гримасы и крутят сальто.

Разве можно быть слабым, рыдать при честном народе?

Закидают объедками, громко освищут с ложи!

На насмешки обидевшись, Смерть иногда уходит,

прошипев на прощание: «Ладно, вернусь попозже…»

Но назавтра всё то же, и публика до антракта

замирает от реплик, с восторгом следит за мимом.