Скорый поезд «Россия»

В закатной мгле идти с гагарой,

из лодки выпасть невзначай

и, согреваясь, пить, с наваром

корней шиповниковых чай…

И память бередит не просто

в каком бы ни был далеке

тот маленький Ананьев остров

под яром красным на Оке.

    90-е

Вот повырубили клён

Н.Р.Комкову

Вот повырубили клён. Горевал

я о нём и неспроста: он шумел.

По живому. Остриём. Наповал.

Чтобы застить бела света не смел.

Чтоб у старых стен не пел, не стенал

он ночами на ветру и дожде.

Чтоб о молодости не вспоминал

и не думал о судьбине-нужде.

Долго-долго будет вновь отрастать

по тростиночке младенец-побег,

родословная его – умирать

и безродному являться на свет.

А кому в роду временщиковать

зло и долго по живому и впрок,

и покуда есть кому горевать,

не в обиду мой укор и упрёк.

Вся Россиюшка из пней и крестов.

Где не кинешь, всюду поле чудес.

Разгадать тебя весь мир не готов,

мой бедовый, мой измученный лес.

Зашуметь бы, да поднять не готов

боль свою среди кровавых небес.

Так и плачет среди пней и крестов

мой бедовый, мой измученный лес.

Москва. Капкан аэрофлота

Москва. Капкан аэрофлота.

Кончиной лета на устах

лежит кошмар переворота.

И август, добрый месяц года,

шагнув в Никитские ворота,

встал и застыл. В его глазах,

как, впрочем, и в угрюмых лицах,

и в тяжком воздухе столицы,

маячил, разрастался страх.

И тихо плакал август года,

решётки чёткие у входа

дождём стыдливо омывал,

но между делом понимал,

не сомневаясь ни на йоту,

что правый путч – не правый путь,

и там, на площади Свободы,

в толпе ликующей народа

предобречён его провал.

Но было грустно от чего-то,

за правым левый, снова правый,

месть без пощады и расправы,

как исстари у нас велось.

И этот рынок пресловутый,

где все «накормлены», обуты,

одеты и свободны все…

Где, как на дыбе-колесе,

всё веселей день ото дня.

И где при всём честном народе

в реке горючих русских слёз,

купанье красного коня…

О, боже! Чтоб не довелось…

    90-е

Была она как старая ворона

Была она как старая ворона.

И плащ её, и горбик на спине,

и лоск волос ее полуувядших сонный

отливом седи бежево-зелёной

к почтеннейшей стремился седине.