Крах. 1991 год. Телефонный начальник

Наверное, следующие, очередные выборы руководителей не за горами. Глядишь, и получите флаг в руки.

Я замолкаю, я недвусмысленно жду ответа. Ждёт зал, и Валентина Васильевна просто не может не принять вызов. Она приподнимается, упирается рукой в спинку переднего кресла, и так, полусогнувшись – откашлявшись и преодолев хрипоту, ни к кому не обращаясь, просто в зал – говорит

– Да, это я действительно помогала писать письмо! По просьбе радиоузла. И не нахожу в этом ничего зазорного. Да, я по прежнему считаю, что Виктор Васильевич, позволяет иногда себе грубость в высказываниях, и уверена – не любит он радиоузел.

В руководители я не рвусь, а если коллектив устраивает такое поведение руководителя – ну, что ж, пусть так и будет…

Больше она выдавить из себя ничего не может, а ведь обладает хорошо подвешенным языком и за словом в карман не лезет. Просил её радиоузел жалобу написать – не просил?.. Лучшая подруга Сторожилова, рядом – пусть разберутся сами между собой. Любит – не любит, плюнет —поцелует… Сколько откровенной демагогии!

Руководить открыто она не желает.

Конечно, не желает! За этим кроется тяжелейшая ответственность. Не нужно ей это! Её, роль неформального лидера вполне устраивает, лидера с червоточинкой – подставить других, при случае, а самой – жар загрести.

Всё это мелькает в моей голове – и мне почему-то жаль сейчас Боровик Любовь Ильиничну, которая была спровоцирована полгода назад на «драчку» подобную сегодняшней, и толи стыдно стало, толи достоинство и принципиальность до конца проявила, но уволилась с работы – ушла из коллектива.

Жаль… Опытного специалиста, настоящего профессионала своего дела потерял тогда коллектив. На совести Мурносовой это! А есть ли вообще у неё совесть? Плюй в глаза, – божья роса! И совсем не безобидно, то, что она творит…

Всё это пролетает в голове, и произношу я вслух, отчётливо и в полный голос

– В последнее время вы, Валентина Васильевна допустили несколько промахов по своей непосредственной работе, и если в ближайшее время мои поручения не будут выполнены, вы будете наказаны за неисполнительность! Чтобы не было лишней суеты и разговоров, я сейчас предупреждаю вас открыто об этом – перед всем коллективом, и руководством Управления…

Что ещё говорить? Неприятно высказывать нарекание человеку, да ещё – в открытую! Уже покинул я трибуну, упираюсь локтями в стол президиума, а сердце бешено всё колотится и не желает успокаиваться.