Крах. 1991 год. Телефонный начальник

Но как на само посещение не реагировать, ведь сидит живой человек перед тобой, и не ругается, и голос не повышает, и претензий не предъявляет, а просто просит – смотрит тебе в глаза, молчит, а весь, – душой – просит! И видишь, что нужен ему этот телефон позарез и нет возможности реальной, сейчас и даже в обозримой перспективе, помочь этому человеку, ибо сам не знаешь ответа на вопрос, который он ставит, кроме как – «нет», «не могу», «не знаю»…

И как ни настроился на защиту, а чаще – и настроиться не успел, всё равно – уколом, уколом в сердце – молча, через взгляд, – тяжестью, от горла вниз упрёк упирается.

Как не знаешь, почему, и на своём ли ты месте?..

Легче было бы, через вранье, успокоить человека. Глядишь – и не придёт снова. Но не в моем это характере. Не могу, просто не могу врать. А отрицательный ответ без надежды, – это как обиду нанёс, и через это… – ощущение вины.

Боже, и за что мне выпал такой крест? Простой технарь, специалист высочайшего класса, а назначено судьбой на связистском фронте болезненные уколы в грудь принимать от народа, одураченного «неограниченными возможностями» расхваставшегося государства – за свои ошибки, за ошибки Управления связи, за ошибки Министерства связи, правительства, страны…

Жаль, просто жаль непродуктивной растраты собственного здоровья – жаль впустую потраченного времени, и противно ощущать себя назначенным по должности «козлом отпущения», которому приходится опровергать – бесстыдно государством подаренные человеку пустые обещания, в которые тот поверил.

И подставлять себя «мальчиком для битья», наткнувшись на которого, – в него, этому самому, облапошенному человеку, можно собственный пар возмущения перепустить.

Недавно просмотрел я по телевизору кусочек фильма – жаль, весь не удалось застать.

Надо же – и про связистов фильмы снимают!

…Обессиленная, очередной раз бесцеремонно отодвинутая с пути очередным наглецом, секретарша. Взвинченный в конце дня до крайности директор городской телефонной сети… Он добирается, наконец, до своего дома, в котором, специальный кабинет, и нет в который, кроме него, никому доступа.