Собака в стене. Роман-фантазия

Саркастические комментарии также имели место быть, хоть и высказывались захлебывающимся шепотом:

– Ей нужно обращаться к нему «милорд» и «сэр», у нее такое чудное британское произношение!

– «Не соблаговолите ли Вы покинуть ванну на время, милорд? В это время суток вид на горы коробок особенно прекрасен», – голосом Адабашьяна.

– Интересно, когда она уже будет называть его «любезнейший»? Или «голубчик»?

– Точно! «А подайте-ка нам, голубчик, признаки жизни», – под гомерический, но все же беззвучный хохот, прорывавшийся наружу редкими полувсхлипами.

Когда вопрос был решен, Кыся выходила из Ванной с непроизвольным и шумным вздохом облегчения и тут же набрасывалась на друзей, держащихся за бока в темном углу Коридора:

– Негодники! В следующий раз будете сами просить его освободить ванну!

– Прости, Кысенька, прости, мы постараемся вести себя скромнее, – смеялся Тагир, обнимая встопорщившуюся от возмущения подругу.

Кстати, никто не знал, куда девается Некто: его не видели выходящим из Ванной или занимающим какой-либо другой участок Неспящей.

Он просто исчезал на время водных процедур, а спустя небольшое время после того, как комната освобождалась (зеркало было все еще запотевшим), оказывался на своем обычном месте.

Эти странности интерьера заставили неизвестного шутника привесить на резную дверь табличку с неровной надписью «Аут оф ордер»[3 - «Не работает» (англ.)]. Были подозрения, что это сделал кто-то из приходящих гостей, по крайней мере Руфь склонялась к кандидатуре Перване.

Ниже в скобках другой рукой было дописано «& law», что являлось явной аллюзией на небезызвестный американский сериал, хотя никто не признавался в пристрастиях к криминальному эрзацу кинематографии[4 - «Закон и порядок» (англ. Law & Order) – американский полицейский и юридический сериал, вышедший на экраны в 1990 году.].

4. Библиотека

Да, в Неспящей имелась своя Библиотека! Вообще-то это был туалет, но количество книг в нем превышало все допустимые нормы по размещению макулатуры в маленьких комнатах.

Пестрота обложек гармонично сочеталась с нестройным хором заглавий и напоминала о стопке печатных собратьев, отвоевавших себе место за кухонным столом.

Гостей, впервые посетивших этот оплот литературного наследия, поражало святотатство по отношению к книгопечатной продукции, но в то же время каждый находил для себя книжечку по вкусу и задерживался в Библиотеке несколько дольше, чем собирался.