Призраки Петрограда 1922—1923 гг. Криминальная драма. Детектив

 – Чего язык проглотили? Присаживайтесь, рассказывайте, это вы, чижики, вчера ширмачили в «Палкине»?

Леня придвинул стул и, сев с легкостью на него, закинул ногу на ногу и стал парировать:

– А что такое? – вопросительно вздернул бровь Ленька.

– Не прикидывайся дурачком! – В глазах собеседника пробежал живой огонек.

– Ну допустим, я там был, но ничего не видел. Здесь вижу, а здесь – нет. – Ленька сложил клином ладошки и их переместил справа налево.

Вор подавился дымом от неожиданности и, придвинувшись ближе, наклонился к нему, выпучив черные глаза.

– Блефуешь? Только не со мной. Я тебя насквозь вижу. Разговор у нас напрямки выйдет: вернешь слам – выйдешь живой. Не вернешь – не выйдешь. Все просто.

– Мне чужого не надо, маз. А потому, что не щипач я, а налетчик. Ничего не боюсь. Хожу с открытым забралом, можно так сказать.

Шулера загоготали.

– Ты лучше поведай, зачем тебе мой слам? И не оттого, что ты здесь половицы протираешь, что я влез на твое.

В воздухе повисла пауза.

Все воровато косились друг на дружку. Кто-то за зеленым сукном потянулся к кобуре.

– Ты проницательный малый.

Ленька встал и нарочито спокойно залез во внутренний карман, достал оттуда сверток, высыпав на стол все содержимое. С какой-то стороны ему было приятно такое внимание к своей персоне.

Белка посмотрел на цацки, потом на Леньку, потом на побледневшего Басса. Дельцы за карточным столом застыли и больше не играли.

Митька Белов спокойно пересчитал добычу.

– А ты правильный малый, – заметил маравихер.

Молча подошел к столу, длинными холеными пальцами забрал кольцо и брошку. – Это принадлежит моей жене. Значит, это мое. А остальное твое по праву.

– Простите, что обокрали вашу жену… – виновато промямлил Бенька.

– Ну это ведь совсем другой коленкор, ребятки. В таком случае добро пожаловать, что говорится, в семью.

И он протянул Леньке руку в дружественном рукопожатии. Тот сначала отпрянул, но руку пожал.

– Бесо, неси нам чай, – сказал он стоявшему в углу ассору.

 – Не бойся, не отравлен.

Чай тут же подали в серебряных чашечках. С цукатами в вазочке.

Ленька одобрительно кивнул. Но отказался, чай пил только Басс.

– Как тебя звать-то, «уравнитель»? – нарочито спрашивал маз.

– Имя мое тебе ни о чем не расскажет, – твердо отвечал Леня, сглатывая слюну.

– И все же?.. – спросил маз, раскуривая потухшую сигару.

– Леонид Пантелкин…

Маз расхохотался:

– Ах-ха-ха-ха! Пантелкин, говоришь.